На полпути к себе
Шрифт:
— Не могли бы Вы... быть чуть сдержаннее...
— О! Извини... — он разжал пальцы. — Так больно?
— Ну, не очень, конечно, но...
Я не успел закончить фразу, а он уже расстёгивал мой камзол и задирал вверх рубашку.
— Однако... Уверен, что это были снежки?
— А что такое?
— М-м-м-м... Я бы сказал, что больше похоже на удары чем-то тяжёлым и железным. Либо каменным...
— Так плохо? — я посмотрел сам.
Да... Желваки начинают вспухать и темнеть. Хорошо ещё, что
Молодой человек нажимает в месте одного из ударов. Понимаю, что он делает это не из желания причинить мне боль, но не могу удержаться от обиженного возгласа, потому что дыхание вдруг перехватывает, а в следующий миг грудь занимается огнём.
— Похоже, у тебя рёбра сломаны... — извиняющимся тоном сообщает он.
— Всего лишь треснуло одно... или два. Ерунда.
— И никакая не ерунда! — он подскакивает к двери и начинает колотить в неё каблуком. Должно быть, его обувь оснащена железными подковками, потому что шум получается изрядный. — Эй, уроды! Позовите лекаря!
— С какой радости? — сипло спрашивают из коридора.
— Человеку плохо!
— Это кому? Тебе, что ли?
— Какая разница?! Лекаря, немедленно!
— Не велено, — с нескрываемым удовольствием сообщает охранник. — И вообще: будете шуметь, останетесь без еды!
— Сволочи! — последний удар в дверь наносится уже кулаком, и я спешу остановить порыв молодого человека:
— Не стоит беспокоиться... Если, конечно, Вы не хотите, чтобы я как можно скорее поправился для продолжения поединка...
— Продолжения? Тьфу ты! Какого поединка? А я только подумал, что ты — нормальный мужик...
— Да-а-а-а-а-а? — не могу скрыть ни удивления, ни ехидства. — На каком же основании?
Он хмуро поворачивается ко мне:
— На таком! Сначала закрыл меня собой, а потом предлагаешь драться? Ты правда этого хочешь?
— Конечно же, нет, — улыбаюсь. — Да и не могу сейчас... Вот, когда всё заживёт...
— Ты надо мной издеваешься, да? — понимает он.
— Чуть-чуть, — соглашаюсь.
Проходит вдох, другой, и лицо молодого человека неожиданно светлеет, утрачивая последнюю тень злости и недовольства.
— Точно, издеваешься! Совсем, как Льюс, только... Мне почему-то не обидно.
— Льюс?
— Мой брат... Кстати, мы так и не представились... Меня зовут Кьез, — он протянул мне ладонь.
— Ивэйн. Для друзей — просто Ив, — с удовольствием пожимаю жёсткие пальцы.
— Не против, если перейдём на «ты»? А то от «выканья» меня дома тошнит...
— Ты ведь уже перешёл! — подмигиваю.
— А и верно... — он рассеянно тряхнул головой. — Вот что, давай-ка я тебя замотаю!
— Зачем?
— Даже если рёбра всего лишь треснули, стоит их слегка сжать,
— Ну-у-у-у-у...
...Тугая повязка не облегчила моих страданий, но отказать в принятии столь великодушной помощи я не мог. Пришлось натягивать камзол на нагромождение слоёв ткани, в которые меня запеленал Кьез. Очень умело, кстати, запеленал: наверняка сам не раз получал схожие повреждения.
— Так откуда ты знаешь, как я должен себя чувствовать?
— О, это долгая история...
— А нам спешить некуда, — он улёгся на соседний топчан. — Раньше окончания празднеств нас отсюда не выпустят.
— Это ещё почему? — я невольно похолодел.
— Очень просто: все случаи дуэли король рассматривает лично, а Его Наисправедливейшее Величество уже отбыло в загородный замок для подготовки к Празднику Середины Зимы. Конечно, есть ещё ослепший наследник, но вряд ли его интересуют такие незадачливые преступники, как мы.
— Печально... — ну я и влип. И что теперь подумает Мэй? Особенно, после прочтения оставленного мной письма?... Ох... Как плохо...
— Так что, времени у нас — хоть отбавляй!
— Ну что ж... Всё очень просто: ты вчера вечером выпил вино, в котором была растворена «рубиновая роса».
— Что?! — он ошарашено сел и уставился на меня. — Не может быть...
— Это такая редкость в твоих краях?
— Да нет... — он прислонился спиной к стене. — Просто, в столицу ввоз этой гадости запрещён...
— Отрадно слышать! Впрочем, кто-то всё же сумел достать малую толику отравы, чтобы напакостить.
— Кто?
— Об этом позже... Так вот, когда человек принимает раствор «росы», он, в отличие от эльфа, не веселится, а, как бы это сказать... Начинает искать повод для веселья. Например, задираться со всеми подряд.
— Ты имеешь в виду, что... — в тёмно-серых глазах мелькнуло понимание.
— Да, твой вызов был брошен не без влияния «росы». Ну и моего скромного участия, разумеется! Извини, что позаимствовал платок, но... Не мог побороть искушение.
— Да ладно... — Кьез махнул рукой. — Ерунда! А что происходит дальше? Ну, после того, как повод повеселиться найден?
— Да ничего особенного, — собираюсь пожать плечами, но вовремя одумываюсь. — Зависит от количества выпитого. На тебя пришлось сколько?
— Пара бокалов... — неуверенно вспоминает он. — Ну, может быть, три...
— Самое большее — полбутылки, потому что Мэй выпил не меньше, это я могу утверждать... В общем, некоторое время тебя будет знобить. Не так уж обременительно, но неприятно. И будет хотеться пить. Очень. Но думаю, ты справишься с жаждой... Вряд ли те, кто нас охраняет, ответят на просьбу принести воды, так что придётся потерпеть.