На перекрестке миров
Шрифт:
Остается лишь надеяться на опыт знахарки.
Та, тихонько покряхтев, примостилась на краю постели и, разведя Ксане ноги, первым делом сунула морщинистую руку под подол.
Я весь напрягся. Пусть мои познания в женских недомоганиях были скудны, но даже я понял, что она проверяет. И от того лишь сильнее задергался.
В банде Бруммеля, я насчитал человек двенадцать. И все сплошь разбойники и грязные ублюдки. Не поверю, чтобы они не польстились на такую красавицу.
Знахарка меж тем задумчиво пошамкала губами. Вытащила руку и потерла
— Вроде не трогали девицу твою. А ежели и трогали, то вреда не причинили, — просипела старуха, а у меня аж от сердца отлегло. — А вот жар у нее знатный. Простыла, никак.
Женщина еще раз пощупала лоб Роксаны, послушала хриплое дыхание. Отвела пальцем веки, потом заглянула в рот. Поохала себе под нос.
— Знать бы еще, сколько дней держится…
— Помочь сможете? — Я нетерпеливо подался вперед и всмотрелся в необычайно яркие глаза старухи.
— Ну, отвар-то, конечно, заварю. Да только зима на дворе, а запасы мои поистощились. Коли не поможет, за новыми травами в лес не сходишь.
— А как же вода? Из озера? — Я вспомнил, что рассказывал Рилл про целебную воду. И что деревенские готовят на ней снадобья.
— Дык, та вода только мужикам и помогает, — усмехнулась знахарка. — Девице твоей от нее проку никакого.
— В смысле? — не понял я.
— Да чего непонятного-то? Говорю ж, для мужчин она. Уж не знаю, отчего так выходит, а я в этих краях всю жизнь провела и не видывала еще ни разу, чтобы водица эта женщине помогла. Да и на вкус — тухлятина! — припечатала хозяйка и скривилась. — А вот тебе, милок, не помешало бы… к озерцу-то прогуляться.
— Успеется, — буркнул я и отвернулся, чтобы старухе не было видно мою раненную щеку.
Следующие два дня прошли как в тумане. Я почти не отходил от постели Ксаны. Все ждал, когда она очнется. Протирал влажный от пота лоб и чуть ли не ежечасно поил девушку знахарскими отварами. Роксана бредила во сне, бормотала что-то невнятное и металась головой по подушке. В такие моменты я особенно боялся за ее жизнь. И после, когда девушка успокаивалась, выходил на свежий воздух — отдышаться и привести в порядок мысли.
Чего я только не передумал за эти два дня…
Пока дежурил у постели больной, проверил каждый ее пальчик, каждый сантиметр кожи. Все искал следы ударов или обморожения. Но, кажется, девушка и впрямь слегла с лихорадкой.
О собственной болезни и вовсе позабыл. Шрамы, конечно, болели. И перед глазами то и дело плясали разноцветные круги, но я не обращал внимания. Не до того было. Если бы не знахарка, да Шед с Элем, что приходили навещать меня по сто раз на дню, и поесть бы забывал…
Они же и доложили, что отряд Бруммеля полностью разгромлен. Хамелеоны убиты, как и большинство бандитов. Разве что парочка сдалась добровольно и их сейчас держали под надзором в гарнизоне. К тому же, к нашей общей радости, староста, которого мы все уже успели похоронить, оказался только ранен. Серьезно, но, как заверили приятели, не смертельно. И то
А еще парни успели сходить к источнику. Химик провел нужные анализы и, кажется, что-то обнаружил, но я толком и не понял, что. Так, слушал вполуха. А Шеда, восторженно вещающего о нитях силы и исходящей от озера энергии, и вовсе выгнал взашей. Тошно было глядеть на его радостную эврийскую рожу.
Знахарка, в отличие от моих приятелей, оказалась куда более понятливой. В первую же ночь отправилась спать в дом сына и оставила свою лачугу в мое полное распоряжение. Заходила лишь отвара приготовить, да несколько раз в день проверяла самочувствие Роксаны.
Ожидание изводило. Тягостое, тягучее, оно, казалось, прожгло во мне громадную дыру. А бездействие и вовсе сводило с ума. Я понял, каково это — знать, понимать, что близкому человеку плохо, и быть не в состоянии что-либо предпринять. Старуха сказала, что ждать — это все, что мы можем. Организм должен сам справиться с болезнью. А как быстро это произойдет и произойдет ли вообще — на то воля Матери Прародительницы.
Но хоть от меня толком ничего и не зависело, я все равно не мог отойти от Ксаны. Ждал, как преданный пес ждет возвращения хозяина. И наконец дождался.
— Рей… — сиплый тихий голос коснулся слуха, и я непроизвольно вздрогнул. Кажется, задремал. На землю уже опустился вечер. За окнами шел тихий снегопад, а в печи весело потрескивали березовые поленья.
Тут же вскочил и, с трудом проморгавшись, приблизился к Роксане. Сжал тонкую девичью ладошку:
— Я здесь.
— Что случилось? Как я тут оказалась? — Ксана попыталась сесть в постели, но я не позволил.
— Тише-тише. Лежи. Тебе отдыхать надо.
Я старался выглядеть спокойным и уравновешенным, а у самого губы так и расплывались в счастливой улыбке.
— И долго я… спала?
— Всего пару дней.
— Ох! — Роксана все-таки уселась, хоть я и старался ее удержать. С нажимом провела ладонями по лицу и запустила пальцы в спутанные волосы. — От меня опять одни неприятности…
— Все нормально. — Я погладил ее по макушке и аккуратно привлек к себе. Прижался щекой к мокрому лбу и мысленно отметил, что жар спал. — Как ты себя чувствуешь?
— Душно. Пить хочу и на воздух бы.
Вот я балбес. Тут же вскочил и метнулся за водой. У меня как раз был припасен кувшин на такой случай.
Роксана жадно осушила кружку и вытерла ладошкой мокрые губы.
Я неотрывно смотрел на нее и все никак не мог наглядеться. Очень хотелось задать мучившие меня вопросы, но я молчал, боясь все испортить. Умысленно оттягивал неприятный момент.
— Что-то не так? — Роксана заметила мой долгий взгляд.
— Ничего. Просто… С тобой точно все хорошо? — Девушка с недоумением пожала плечами, и мне все же пришлось спросить. Уж лучше сразу, чем мучиться от неизвестности. — Не хочешь рассказать, как ты оказалсь в компании Бруммеля?