На перекрестке миров

Кандела Ольга

— Не помру, — буркнул себе под нос, чувствуя, что злость постепенно сходит на нет. А потом и вовсе принялся за похлебку, стараясь отвлечься от неприятного инцидента.

В деревеньке мы задерживаться не стали. Поблагодарили хозяев за кров и вновь тронулись в путь. К теме моего недомогания больше не возвращались. До Бероли оставалось два дня пути и каждый раз, на стоянках, я заблаговременно делал себе укол, дабы избежать непредвиденной ситуации.

Фолл поглядывал на то с интересом и даже раз предложил свою помощь, глядя, как я с трудом

пытаюсь нащупать вену, но я послал его лесом. Вот еще. Пятнадцать лет как-то справлялся и теперь справлюсь.

К вечеру показались заснеженные крыши Бероли — небольшого поселения, дворов на десять. Туда вела узкая дорога, уводящая от тракта. Свернув, мы немного поплутали меж высоких сугробов, а после, выехав на пригорок, придержали лошадей. Прямо у их копыт берег резко обрывался, а ниже стелилось заснеженное озеро. Довольно широкое (дальний конец его выглядел узкой неровной полосой), окруженное мохнатым хвойным лесом. Вокруг царила первозданная тишина, и даже воздух здесь, казалось, имел особый привкус.

Шед у меня за спиной тихонько присвистнул.

— Это и есть то самое место? А вода где?

— Подо льдом и снегом.

— Что, везде? — он повел рукой, очерчивая пространство.

— Ну да. — Я усмехнулся. Пожалуй, будь я на месте полукровки, тоже не смог бы сдержать удивления. Насколько знаю, водоемы Эвры малочисленны и мелки. Обернулся к Шеду и заметил, как вздрагивают крылья его носа.

— Что-нибудь чуешь?

Парень замер и прикрыл глаза, словно прислушиваясь.

— Общий фон тут интересный. Насыщенный… — Потом привстал в стременах, вгляделся вдаль и с довольным видом кивнул. — Не слишком похоже на песок Эвры, но это определенно источник какой-то силы. Он находится не здесь, нити дальше ведут.

И махнул рукой в сторону деревни. Молчавший до того Фолл заинтересованно хмыкнул.

— Значит, это не то озеро. Ладно, потом поговорим. — Я пришпорил лошадь и пустил шагом вдоль берега — туда, где над деревьями вился дымок.

Бероль встретила нас сумерками, тонким запахом дыма из печных труб и умиротворенной тишиной, когда даже самые резкие звуки, кажется, тонут в снегу. На небе зажглись первые звезды, заметно похолодало, и мороз снова принялся испытывать мою израненную щеку. Из-за плетней нам вслед лениво гавкали сторожевые собаки. Неподалеку скрипнула дверь и сгорбленная старуха с ведром, настороженно оглядывая нашу компанию, все же объяснила, как добраться до старосты.

Нужный дом стоял неподалеку от въезда в поселок и отличался от остальных разве что резным флюгером-петушком да двором пошире.

Пока мы спешивались и привязывали лошадей к плетню, на крыльце появился хозяин — широкоплечий мужик с окладистой бородой. Окинул нас быстрым взглядом, а я отметил, что, несмотря на дремучий вид и неопрятный медвежий тулупище, староста далеко не промах. Всяко, глаза у него были умные, цепкие, а движения спокойные, уверенные и в то же время легкие.

— Чем обязан? — поинтересовался он басом и цыкнул на рычащую

из конуры дворнягу.

— Служба безопасности Солькора, — не вдаваясь в подробности, представился я и сунул старосте под нос значок ингирвайзера.

— Эвон как, — бросил мужик, распахивая калитку. Кивнул, приглашая, а потом, не торопясь, достал из кармана огниво и зажег масляную лампу над крыльцом. — Заходьте, неча на холоде разговаривать.

В доме было жарко натоплено и уютно пахло хлебом. Пока мы раздевались, хозяин бросил тулуп на длинную скамью у печки и все так же неторопливо прошел к столу. Откинул полотенце и принялся деловито нарезать румяный пирог. Я непроизвольно сглотнул и прикинул, когда же мы в последний раз нормально ели.

— Садитесь, — пригласил староста, — устали, небось. А за трапезой и разговоры лучше говорятся.

Долго упрашивать нас не пришлось, и вскоре вся компания, грея руки о кружки, пила, обжигаясь, травяной чай и угощалась печевом с картошкой. Староста тем временем притащил откуда-то бутыль с мутновато-белым содержимым и принялся наполнять маленькие берестяные стопочки. В нос ударил запах крепкого самогона, а Шед закашлялся. Хозяин покосился на полукровку и, если и сделал какие выводы о необычной внешности гостя, озвучивать их не стал.

— Так какое дело у вас? — поинтересовался он наконец, когда мы уже опрокинули в себя по стопочке и закусили хрусткими солеными огурчиками.

— Тут недалеко гарнизон стоять должен, — пояснил я, вытирая набежавшую слезу — самогон у старосты был, что надо. — Знаете, где? И хорошо бы провожатого найти.

— Как не знать, — пожал плечами хозяин, — коли сам их до места отводил. Провожатого вам дать-то могу, да хоть Макея, вон.

Я обернулся через плечо и увидел выглядывавшую из соседней комнаты веснушчатую любопытную физиономию.

— Только поздно уже. Чаво вам среди ночи по снегам-то шастать? Переночуете здесь, а назавтра утром и отправитесь.

— И то дело, — присоединился к разговору Фолл. — Вряд ли в гарнизоне для нас печку персональную поставили. А я себе почти нос отморозил.

Шед тихо фыркнул, но смолчал. Я задумчиво кивнул.

— Если не стесним вас, господин… э…

— Слай.

— Слай, да. Тем более, у нас еще дело к здешнему кузнецу было.

— Вот и хорошо, — кивнул староста. — Завтра вас и сведу. В столице-то чего нового?

Я уловил любопытство в глазах Слая, так свойственное людям, долгое время живущим в провинции. Подумал, что разговор будет не лишним, и вообще, хорошо бы узнать, не замечали ли местные кого постороннего в окрестностях в последнее время. Поспешно дожевал здоровый кусок пирога, но спросить не успел. Собака во дворе вновь зашлась бухающим лаем, а за окном замелькал факельный огонь, и послышались резкие голоса.

Староста удивленно поднял кустистые брови и вопросительно на меня глянул. Я покачал головой. Кто бы там ни приехал, эти люди к нашей компании никакого отношения не имеют.