На острове
Шрифт:
– А как справляешься ты, Анна?
– Реву.
– И помогает?
– Иногда.
Я посмотрела на распухшую сломанную руку и еле справилась с желанием смыть кровь и побаюкать ее.
– Я сдаюсь, Ти-Джей. Ты как-то сказал, что легче жить, когда не ждешь, что за тобой явятся спасатели, и был прав. Этот самолет не вернется. Теперь я поверю, что нас на самом деле заберут с острова, только когда гидроплан приводнится в лагуне. А до этого здесь только ты, да я, да мы с тобой. Это единственное, что я знаю
– Я тоже сдаюсь, – прошептал он.
Я посмотрела на собрата по несчастью, сломленного, как физически, так и морально, и поняла, что мой запас слез, пожалуй, еще не иссяк.
На следующее утро я проверила руку Ти-Джея. Она распухла так, что казалась в два раза больше левой.
– Нужно наложить шину, – решила я. Вытащила из кучи дров недлинную палку и порылась в чемодане в поисках, чем бы зафиксировать. – Я не стану затягивать туго, но будет немного больно.
– Ничего страшного.
Я приложила шину к запястью Ти-Джея и осторожно примотала черной тканью, обернув ее вокруг руки дважды и спрятав концы.
– Чем это ты обвязала мне руку? – поинтересовался он.
– Стрингами. – Я подняла глаза. – Ты был прав, в них жутко неудобно. Но для оказания первой помощи вполне сгодятся.
Уголки рта Ти-Джея слегка приподнялись. Он посмотрел на меня, и в его карих глазах снова зажглись искорки, потухшие прошлой ночью.
– Когда-нибудь это сойдет за хорошую шутку, – сказала я.
– Знаешь что, Анна? Это и сейчас прикольно.
* * *
В сентябре 2002 года Ти-Джею исполнилось восемнадцать. Он больше не был тем мальчиком, с которым я упала в океан пятнадцать месяцев назад.
Во-первых, ему на самом деле стало необходимо бриться. Растительность на лице была длиннее, чем легкая щетина, но короче полноценных бороды и усов. Ему это даже шло. Не уверена, нравилась ли Ти-Джею поросль на лице или он просто не хотел морочиться с бритьем.
Волосы на голове отросли так, что почти можно было завязывать в хвост, и выгорели на солнце до светло-каштанового цвета. Мои волосы тоже отросли, уже до середины спины, и жутко меня бесили. Я пыталась откромсать их ножом, но лезвие – затупившееся и без зубчиков – отказывалось служить парикмахерским инструментом.
Хотя Ти-Джей оставался очень худым, он подрос сантиметров на пять и теперь был под метр восемьдесят ростом. И выглядел старше своих восемнадцати.
Мне же в мае исполнилось тридцать один, и я, наверное, порядком постарела. Но наверняка сказать не могу: единственное зеркало осталось в косметичке в моей дамской сумочке, которая до сих пор плавала где-то в океане.
Я заставляла себя не спрашивать, как Ти-Джей себя чувствует и не замечает ли каких-нибудь симптомов рака, но внимательно за ним наблюдала. Казалось, что с парнем все нормально, он растет и процветает даже в этих не
* * *
Мужчина в моем сне застонал, когда я поцеловала его в шею. Моя нога требовательно скользнула между его бедер, и я принялась прокладывать дорожку из поцелуев от подбородка к груди. Он обнял меня и опрокинул на спину, обрушившись на мои губы поцелуем. Что-то испугало меня, и я проснулась.
Ти-Джей накрыл меня своим телом. Мы лежали на одеяле под кокосовой пальмой, отдыхая после обеда. Я поняла, что наделала, и выбралась из-под него. Лицо пылало.
– Мне снился сон.
Ти-Джей, тяжело дыша, перевернулся на бок.
Я поднялась на ноги, подошла к воде и села на песок по-турецки.
«Молодец, Анна, набросилась на спящего парня».
Спустя несколько минут Ти-Джей присоединился ко мне.
– Мне дико стыдно, – призналась я.
Он сел.
– Перестань.
– Должно быть, ты удивился, какого черта я вытворяю.
– Ну… да, но потом с удовольствием поддался тебе.
Я посмотрела на него, открыв рот:
– С ума сошел?
– А что? Ты же сама говорила, что я неплохо ко всему приспосабливаюсь.
«Ага, а еще ты, видимо, очень предприимчив».
– Кроме того, – не унимался Ти-Джей, – тебе же нравится обниматься. Откуда мне было знать, к чему ты клонишь? Сразу поди пойми.
Я почувствовала себя еще более пристыженной. Я действительно частенько просыпалась среди ночи вплотную к Ти-Джею, обнимая его, и предполагала, что он спал и не замечал этого сближения.
– Прости. Это всецело моя вина. Я не хотела тебя смущать.
– Да все нормально, Анна. Ничего страшного.
До конца дня я держала дистанцию, но ночью, в постели, призналась:
– Это правда. То, что ты сказал про обнимашки. Просто я привыкла спать с кем-то. Я очень долго спала рядом с… другом.
– Это он тебе снился?
– Нет. Это был один из тех странных снов, в которых нет никакого смысла. Не знаю даже, кого я там видела. Но мне действительно очень жаль.
– Не нужно извиняться, Анна. Я сказал, что не просек ситуацию, но не говорил, что мне не понравилось.
На следующий день, когда я вернулась с пляжа, Ти-Джей сидел у шалаша и ножом отколупывал с зубов брекеты.
– Тебе помочь?
Он выплюнул кусок железа. Тот приземлился на землю рядом с другими проволочками.
– Не-а.
– Когда ты должен был их снимать?
– Полгода назад. Я вроде как и забыл о них до вчерашнего дня.
В ту секунду я поняла, что пробудило меня ото сна. Последний раз парень в брекетах целовал меня в старших классах школы.