На острове
Шрифт:
– Она совсем мертвая? – спросила я.
– Да.
Я лежала неподвижно. Сердце бешено колотилось, и мне хотелось вопить, но я заставила себя лежать смирно, пока Ти-Джей выпутывал мышь из моей шевелюры.
– Готово.
В бледном лунном свете рассмотреть ее было сложно, поэтому Ти-Джей сбегал к костру и принес горящую ветку. Он наклонился и приблизил факел к тушке мыши.
Она была отвратительна: темно-коричневого цвета с большими черными крыльями, заостренными ушками и острыми зубами-иголками. Тельце
– Пойдем, – позвал меня Ти-Джей. – Возьмем аптечку.
Мы вернулись к шалашу и сели у костра.
– Дай руку.
Он очистил рану дезинфицирующими салфетками, намазал антисептической мазью и заклеил пластырем. Рука подрагивала.
– Болит?
– Да.
Я могла вытерпеть боль, но меня пугала мысль о том, что попало в мою кровь.
Должно быть, Ти-Джей тоже об этом подумал, потому что перед тем, как пойти спать, он положил нож лезвием в костер и оставил так на всю ночь.
Глава 20 – Ти-Джей
Анна уже не спала, а сидела у костра, когда следующим утром я вернулся с рыбалки.
– Как твоя рука?
Она протянула мне ладонь, и я осторожно отклеил лейкопластырь.
– Выглядит не слишком жутко, – высказался я после осмотра. Из укуса сочилась кровь, и за ночь рука немного отекла. – Пожалуй, еще разок очищу рану и залеплю пластырем, ладно?
– Ладно.
Я провел спиртовой салфеткой по укусу.
– Выглядишь усталой, – откомментировал темные круги под глазами Анны.
– Плохо спала.
– Хочешь снова прилечь?
Она покачала головой:
– Подремлю попозже.
Я приклеил к пострадавшей руке свежий лейкопластырь.
– Вот так. Совсем как новенькая.
Но Анна, наверное, меня не услышала, потому что смотрела в никуда и ничего не ответила.
Позже этим утром я закончил устанавливать остов дома и начал возводить стены. Из хлебных деревьев сочилась маслянистая живица, и я заделывал ею щели.
Анна молча трудилась рядом со мной, поддерживая доски и передавая мне гвозди.
– Ты сегодня какая-то тихая, – заметил я.
– Ага.
Я вбил гвоздь в доску, приколотив ее к брусу, и спросил:
– Беспокоишься об укусе?
Анна кивнула:
– Мышь выглядела больной, Ти-Джей.
Я положил молоток и вытер с глаз пот.
– Да, зверюга выглядела неважнецки, – признал я.
– Как думаешь, бешеная?
Я приладил следующую доску и взял молоток.
– Нет, уверен, что нет. – Но я знал, что иногда летучие мыши являлись переносчиками бешенства.
Анна глубоко вдохнула.
– Что ж, придется подождать. Если в течение месяца не заболею, то, скорее всего, со мной все нормально.
– А какие могут быть симптомы?
– Понятия не имею. Может, жар? Конвульсии?
Это до чертиков меня испугало.
– Что мне делать, если ты все-таки заболеешь? – Я попытался вспомнить содержимое аптечки.
Анна покачала головой:
– Ничего ты не сделаешь, Ти-Джей.
– Почему нет?
– Потому что без специальных уколов эта болезнь смертельна на сто процентов.
Секунду я не мог дышать, будто из легких вышибло весь воздух.
– Я не знал.
Анна кивнула, и на ее глазах выступили слезы. Я бросил молоток и положил руки ей на плечи.
– Не переживай, – сказал я уверенно. – Все будет хорошо.
Не знаю, правда это или нет, но нужно, чтобы мы оба в это поверили.
В ежедневнике Анны я сам отсчитал пять недель с сегодняшнего дня и обвел дату в кружок. Она хотела подождать дольше месяца, чтобы убедиться наверняка.
– Значит, если к тому времени ничего не случится и у тебя не возникнет никаких симптомов, то ты здорова, да? – спросил я.
– Думаю, да.
Я закрыл ежедневник и убрал в чемодан.
– Давай просто вернемся к нашим обычным делам, – предложила Анна. – Не хочу на этом зацикливаться.
– Конечно, давай.
Она должна была стать актрисой, а не учителем. День за днем она устраивала довольно убедительное представление, улыбаясь так, словно ее ничто не беспокоило. Анна постоянно чем-то занималась, часами бултыхалась с дельфинами и помогала мне на стройке. Но она почти не ела, а по ночам так ворочалась, что нетрудно было понять – ей не спится.
Однажды ночью две недели спустя я проснулся, когда Анна вылезала из палатки. Она всегда вставала хоть раз за ночь, чтобы подбросить в костер дров, но обычно возвращалась почти сразу же. Теперь она задержалась, и я пошел посмотреть, не случилось ли чего. Пропажа нашлась в шалаше у костра.
– Эй, – позвал я, присаживаясь рядом с ней. – Что такое?
– Не получается заснуть. – Анна поворошила огонь палкой.
– Ты нормально себя чувствуешь? – Я постаралась, чтобы в голосе не послышалась тревога. – Не лихорадит?
Анна покачала головой.
– Нет. Со мной все нормально, правда. Ложись.
– Я не могу спать, если тебя нет рядом.
Анна удивленно подняла на меня глаза:
– Серьезно?
– Да. Мне не нравится, когда ты на улице одна. Тревожно. Ты не должна подбрасывать дрова в костер каждую ночь. Я же тебе говорил, что мне совсем несложно утром снова развести огонь.
– Это просто привычка. – Анна встала. – Пойдем. Пусть хоть один из нас поспит.
Я последовал за Анной в палатку, и, когда мы легли, Анна накрыла нас одеялом. На ней были шорты и моя футболка, и, устраиваясь поудобнее, Анна задела мою обнаженную ногу своей. Она не стала отодвигаться, и я тоже.