На острие

Кутузова Елена

И все же иногда колючей волной накатывал ужас: в кого я превратилась? А шлюху, в продажную девку. Пусть тела касался лишь обученный персонал, взглядами мужики трахали почти что осязаемо. И, страшнее всего то, что мне это нравилось.

Я знала, о чем они думают, как проклинают правила клуба… и пользовалась этим вовсю. Дразнила, доводила до умопомрачения… ходила по краю. Если хоть один из художников не выдержит…

Адреналин щекотал нервы, заставляя чувствовать себя живой. И игра продолжалась вплоть до Аукциона.

По странной случайности он

совпал с моим днем рождения.

Затянутая в полный комплект нового красно-черного кимоно, в маске и с волосами, в которых покачивались цветы глицинии, я ходила между расставленными по залу мольбертами.

Каждая из картин создавалась на моих глазах. Я помнила, как после минета блевала в туалете Ри, как рыдал Скол, потому что его трахали на протяжении трех часов, с небольшими перерывами — партнеру приходилось горстями глотать средства для потенции и потом ему стало плохо с сердцем.

А картины вышли великолепными. Возбуждающими. Страстными. Эротичными. Но на мой взгляд, лучшими были те, что принадлежали кисти Мистера Маски.

— Не уходи далеко, — послышалось указание Господина Би. — Покупатели захотят увидеть натурщицу!

Они и вправду глазели. В открытую, не смущаясь. И не закрывая лиц — картины, пуст и такого содержания, считались искусством.

Мои товарищи по несчастью обреченно замерли рядом с мольбертами, безропотно снося комментарии зрителей. Я сама едва сдержалась, когда услышала очередное «вот бы вдуть», произнесенное, впрочем, в весьма мягких выражениях. Но какими бы витиеватыми ни были фразы, смысл оставался одинаковым.

Мимо прошел мужчина. Он обласкал взглядом холст, тот самый, с закинутой на спинку дивана ногой. Уголки губ чуть дрогнули, пряча улыбку.

Этот жест его выдал. Ну что же, теперь я знаю, что Мистер Маска импозантный и красивый мужчина. И седина ему очень идет.

Пораженная догадкой, я повнимательнее пригляделась к покупателям. И не ошиблась: среди разодетых в меха и шелка дам и величественных мужчин оказалось много членов Клуба. Наверняка они и сами узнавали друг друга: по жестам, мимике, поворотам головы… Но все свято выполняли закон Клуба: никаких знакомств, и поэтому делали вид, что не знают о пикантном увлечении собеседника.

Становилось интересно.

33

Я слушала, как они на полном серьезе обсуждают достоинства и недостатки картин. технику художника, позы моделей. От лицемерия тошнило так же, как и от взглядов, презрительный от женщин и оценивающих — от мужчин.

— Плечики! Головку! — раздался рядом голос Господина Би. Он оставался в маске, но, подозреваю, все присутствующие прекрасно знали, кто под ней скрывается. Ну, может быть за исключением нескольких случайных посетителей.

— Плечи расправь! — снова прошипел Господин Би, чем разозлил окончательно.

Разве я делала что-то предосудительное? Просто позировала, не позволяя прикасаться к своему телу похотливым кобелям. Да половина сучек здесь ложатся под более-менее толстый кошелек.

Ну, или покупают себе тех, кто оттрахает как следует, потому что у мужа уже не стоит.

От таких мыслей стало страшно. В кого я превратилась?

Стыдливость пришлось отбросить — просто права на нее не имела. Здесь, в этом клубе ханжей пришлось научиться смотреть на мир под другим углом, узнать много того, что благовоспитанной девочке из приличной семьи даже в кошмаре не приснится, потому что для этого нужно быть ребенком у очень богатых родителей. Или наделенных властью.

Так что я ничуть их не хуже!

Спина выпрямилась, а плечи расправились сами. Алая глициния качнулась, когда я подняла голову и осмотрела зал.

Она не имела никакого значения. Сейчас вообще ничего значения не имело. Ужас прокатился ледяной волной от затылка до кончиков пальцев, заставив ноги примерзнуть к полу. Я совсем их не чувствовала, как и тела. Все, что могла — смотреть, не отрываясь, на входящего в широко распахнутые двери саро.

Верить не хотелось, но смуглый, черноволосый мужчина по-хозяйски пересек зал и остановился напротив картин, даже не удостоив меня взглядом. Пальцы левой руки побелели о напряжения, с такой силой они сжимали катану.

С такой же, как мои — веер. Я вовремя это заметила и убрала его в складки красного пояса. И опустила глаза, не смея смотреть на высокопоставленного члена Клана.

На его статус указывала и татуировка, выглядывающая из ворота расстегнутой рубашки, и спутники — в них сразу угадывались телохранители. Ну, и одежда: простые члены Клана хоть и не бедствовали, а таких дорогих вещей себе позволить не могли.

— Мне нравится, — кивнул саро, не обращаясь ни к кому конкретно. — Покупаю.

Я застыла, не зная, что делать. И выдохнула от изумления, услышав ответ Господина Би:

— Прошу извинить, но на этом Аукционе действуют строгие правила: купить лот заранее невозможно. Вам придется поторговаться.

Желваки на лице саро заиграли так, что я испугалась за его зубы. Но спорить он не захотел:

— Тогда… начинайте!

— Не раньше, чем через час, — Господин Би остался непреклонным.

Быстрый взмах темных ресниц, мимолетный взгляд на стену с проекцией огромных часов.

У меня дыхание перехватило: как же он красив!

И тут же стало плохо от таких мыслей. О чем я думаю? Он — убийца моих родителей! Захотелось дать себе пощечину. Сильно, до обжигающей боли, до крови.

Остановил меня страх привлечь внимание. Взгляд саро и так блуждал по залу, останавливаясь то на одном человеке, то на другом. По мне скользнул, как по мебели и я вспомнила, как дышать.

To, что передвигаться в кимоно полагалось мелкими шажочками, семеня как можно мельче сейчас оказалось благом — по другому бы и не получилось.

Скользя белыми носочками по мрамору пола, я постаралась убраться подальше от страшного гостя, но яростный взгляд Господина Би заставил сначала замереть, а потом вернуться к картинам. Терять работу было нельзя.