На острие
Шрифт:
— Это кто тут у нас? — нарочито-слащавый мужской голос заставил вынырнуть из забытья.
Ко мне направлялся парень, сложенный как бог из древних легенд. И одетый точно так же: в короткую набедренную повязку.
По плечам, усыпанным веснушками, вилась настоящая виноградная гроздь, а на голове полыхало пламя.
— Рыжий! — кто-то схватил его за руку, — Дело есть!
Похоже, знакомство откладывается. Я хотела снова погрузиться в небытие, как слуха коснулся шепот:
— Жить надоело? Она же бешеная! Ласка хотела ее ребятами
— И что?
Я тоже навострила уши. Значит, тогда была обычная проверка на вшивость?
— А то! Эта… стояла, ухмылялась и словно ждала продолжения. Чуть не облизывалась. А еще говорят… девственница. Да из нее целка, как из меня… королева красоты.
Не выдержав, взглянула на говорившего и прыснула со смеха. Наряди его в платье, подложи где надо пуш-ап, сделай макияж…
— А ведь это реально… — язык оказался быстрее разума. — Тебе королевой красоты стать…
Парень стушевался, со всех сторон посыпались шуточки.
Зря я так, наверное. Только врагов нажить не хватало.
— Эй, Госпожа Кошка, — в комнату зашла отпущенная отдохнуть натурщица, — тебя там ищут.
Мимо притихших парней проплыла, задрав нос, хотя колени дрожали от страха. Впереди ждало несколько часов полной неподвижности.
29
Тело, привыкшее к другой нагрузке, возмущалось так, что я даже о стеснении забыла. А может, уже привыкла. Но, видя, как увлечен Ларс, сама поддалась азарту. Стало интересно, что же он нарисует? И как это будет отличаться от работы Мистера Маски?
Время пролетело незаметно, и когда разрешили двигаться, я чуть не упала, так затекли мышцы. Ларс оказался рядом, поддержал, и тут же получил выговор от возникшего ниоткуда Господина Би. Вернее, Хозяина:
— Здесь запрещено прикасаться к натурщикам. Вы можете разговаривать с ними, угощать их вином и фруктами, но — не прикасаться! Еще два нарушения, и вас попросят забыть о Клубе Эстетствующих Художников.
— Простите, — смутился Ларс. — Она чуть не упала…
— Только потому, что это было естественное движение джентльмена, готового помочь девушке, я закрою глаза на вашу ошибку. Но впредь будьте внимательнее. Итак, господа, вы же соревновались? Позвольте…
Он развернул сначала один мольберт, потом второй. И я забыла, как дышать.
Художники выбрали разную технику. Мистер Маска писал акварелью. Полупрозрачные мазки, легкие, невесомые. Девушка тонула в складках бело- красного одеяния, которое почти не скрывало наготу. Плавная линия бедра, высокая грудь, чистая кожа… Это было прекрасно и… целомудренно. Казалось, девушка вышла в рассветный сад, чтобы искупаться в утренней росе, и прячет стеснительность за маской белой кошки.
Второй рисунок был совершенно другим.
Ларс выбрал любимый карандаш. Четкие, стремительные линии. Характерно вздернутые плечи, напряженный поворот головы. И — струящаяся мягкость шелка. Контраст. Резкий. Откровенный.
— Проведем голосование? — Хозяин широким жестом пригласил присутствующих подойти поближе. Всех, даже натурщиков. — Принесите карточки и чаши!
Мне в руки сунули два пластиковых квадратика: красный и белый.
— Итак, кто за «Скромницу», пусть опустит в чашу белую карточку, кому же по душе «Недотрога», отдаст за нее красную!
Хрустальная ваза наполнялась. А я все не могла отвести взгляда от рисунка Ларса и понимала: он — гений. Простым карандашом он смог вытащить наружу все мои страхи, все сомнения… понял все, что происходило в душе. А может просто очень хорошо меня знает?
— Госпожа Кошка?
Я вздрогнула. Окружающие ждали, за кого отдаст свой голос модель.
Вот еще проблема. Обидеть Ларса нельзя. Но и Мистер Маска мог оскорбиться, вон, как напрягся. Небогатый выбор.
— Ну же? Смелее!
Хозяина откровенно наслаждался происходящим. И я решилась.
Напряжение, царившее вокруг, разбил веселый смех Господина Би. К нему присоединилось осторожное хихиканье остальных.
— Госпожа Кошка, вы — чудо!
С души свалился камень и стало легко-легко, словно за спиной крылья выросли. А всего-то надо было кинуть в чашу обе карточки, и красную, и белую. Похоже, моим поступком довольны все, и даже Ларс улыбается. Светло, чисто, не натянуто. А потом спохватывается:
— Простите, мне пора…
— Конечно, конечно, молодой человек, — кивает Хозяин. — Но все же прошу вас задержаться на пару минут. Видите ли, время от времени я устраиваю аукцион. Это огромное мероприятие и туда отбираются только лучшие творения членов Клуба. И мне почему-то кажется, что «Недотрога» будет иметь успех. Думаю, вы сможете заработать… — он взял со стола салфетку и что-то написал.
Я не видела, что именно, но судя по тому, как нервно Ларс облизал губы, сумма была немаленькая. В груди похолодело: накрылся мой подарок на день рождения! Я тут же обругала себя за эгоизм: семья Ларса небогата, кстати любая копейка. Радоваться надо, что появилась возможность подзаработать!
— Простите, но я хотел бы оставить картину у себя.
— Понимаю, — хозяин кинул короткий взгляд в мою сторону, отчего сердце ушло в пятки. — Есть вещи, которые не продаются. Видимо, это одна из них.
Осторожно свернув бумагу, Ларс попрощался. Это сколько времени, что он так поспешно сбежал? Хотелось бы уйти вместе с ним.
Хозяин как будто услышал:
— Вы можете быть свободны, Госпожа Кошка. Хорошая работа. — И добавил тихо, так что только я и услышала: — Не рекомендую сейчас встречаться с вашим молодым человеком. За ним следят.
В это я поверила сразу.
Только, переодеваясь и снимая косметику, спускаясь в лифте и сидя в такси не могла понять: зачем меня ищут?
Как преступницу? Но за какой проступок?