Н.С. Хрущев
Шрифт:
«Застрельщиком» раздоров на совещании выступил китайский лидер Мао Цзэдун, все более явно претендующий на самостоятельную роль в международном коммунистическом движении. Его поддержали делегации Албании, Северной Кореи и Индонезии. Мао Цзэдун выступал на этом совещании как учитель и наставник, пытающийся поучать других, как надо осуществлять революции и строить социализм.
Мао Цзэдун рассматривал преимущество Советского Союза в ядерных и ракетных вооружениях как превосходство социалистического содружества над миром капитализма: «Ветер с Востока сильнее ветра с Запада». Однако он заявил, что американский империализм — это «бумажный тигр» и его не следует опасаться. Что же касается третьей мировой
К самому Хрущеву и его идеям Мао после XX съезда КПСС относился с большим недоверием. Китайский лидер считал, что доклад Хрущева о культе личности Сталина объективно играет на руку врагам коммунизма. Он говорил:
— Хрущев вложил меч в руку врага и поможет тиграм расправиться с нами. Если Советам меч ни к чему, то мы никогда не выпустим его из своих рук и распорядимся им как следует. Пусть в Советском Союзе оскорбляют его вождя, но мы всегда будем чтить его память и считать его мудрейшим из политиков XX века.
В мае 1958 года в Китае начинается «большой скачок». Будучи неудовлетворенным медленными темпами экономических преобразований, Мао Цзэдун, одержимый «революционным нетерпением», решил мощным штурмом овладеть высотами коммунизма, обогнать Советский Союз на пути коммунистического строительства. Хрущев сам в это время «догонял и обгонял» Соединенные Штаты Америки, но к политике «большого скачка» относился с большим неодобрением, именуя ее «экономическим авантюризмом».
Тогда же резко обострились отношения между Китаем и Тайванем. Американский военно-морской флот взял под свою опеку Тайвань, что не понравилось Пекину. Именно в такой обстановке Хрущев вновь отправился в Китай. Он вспоминает, как во время этого своего тайного (о нем не сообщали в печати) визита летом 1958 года они с Мао Цзэдуном обсуждали вопросы войны и мира:
«Однажды Мао затеял беседу такого характера: «Товарищ Хрущев, давайте подсчитаем сейчас соотношение сил империализма и социализма. Я занялся арифметикой и вычислил: Китай имеет около 700 миллионов населения, следовательно, сможет сформировать столько-то армейских дивизий. Советский Союз имеет 200 миллионов и сможет сформировать столько-то дивизий» Да, существуют армейские нормативы, и его арифметика была более или менее правильной. Он прикинул обычным способом, сколько смогут поставить под ружье все социалистические страны. Затем начал считать, сколько дивизий смогут выставить США, Англия, Франция, прочие натовские страны. Получилось несравненно меньше. «Вот, — говорит, — каково соотношение сил. Поэтому чего нам бояться?»
Мао Цзэдун просил у Хрущева содействия в создании китайского ракетно-ядерного вооружения, однако тот ему отказал. В октябре 1959 года Хрущев вновь прибыл в Китай, на празднование 10-летия Китайской Народной Республики. Как свидетельствует Д. Шепилов, у него было настроение триумфатора. Только что успешно завершилась поездка в США. Хрущев был искренне убежден, что вот стоило ему только один раз съездить в Америку, и он «все уладил»: «Я сказал Эйзенхауэру: давайте бросим все разногласия к чертовой матери. Перевернем страницу».
Но Мао Цзэдун и его соратники не принимали восторгов Хрущева по поводу его поездки в США. Они не скрывали своего недовольства стремлением Хрущева и советского руководства к улучшению отношений с Западом. Сам Мао Цзэдун избегал обсуждения серьезных вопросов. В итоге Хрущев раньше срока завершил свой визит, не оставшись
Со временем Хрущев все больше ужесточал свою критику в адрес Мао, доходил до прямых оскорблений по адресу китайского народа. Весь мир обошли его слова: «Без штанов ходят, а тоже — кричат о коммунизме!» В июле 1960 года последовала команда Хрущева: отозвать из Китая всех советских специалистов. По оценке Д. Шепилова, «исходным фактором субъективного порядка, который положил начало конфликту и отравил всю атмосферу советско-китайских отношений, была, несомненно, хрущевская разнузданность. Из всех зол, совершенных Хрущевым за «великое десятилетие» его правления, разрыв с Китаем был, пожалуй, наибольшим злом».
После того как Хрущев в марте 1958 года стал еще и главой советского правительства, он заметно активизировал свою внешнеполитическую деятельность. Последовала целая серия предложений — о запрещении испытаний ядерного оружия, о заключении договоров о ненападении, об объявлении Центральной Европы безъядерной зоной, о сокращении вооруженных сил в Восточной и Западной Германии. Политика мирного сосуществования интерпретировалась советским руководством как «форма классовой борьбы». Поэтому Хрущев постоянно чередовал давление на Запад с уступками ему, а угрозы сочетал с предложениями разрядки.
Американская администрация исходила из доктрины «сдерживания коммунизма». Хрущев же, в силу своего внешнеполитического непрофессионализма и повышенной эмоциональной возбудимости, все больше втягивался в навязанную Западом гонку вооружений.
В 1957 году в СССР состоялись успешные испытания первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты. Территория США отныне стала уязвимой для внешнего удара. Советский Союз приступил к крупномасштабному оснащению ракетным вооружением своих сухопутных сил, ВВС и флота. В условиях противостояния двух сверхдержав и двух упрямых и неуступчивых лидеров — Хрущева и Эйзенхауэра — нашей стране с ее более слабым экономическим и научно-техническим потенциалом приходилось намного тяжелее. Однако отныне советский лидер мог позволить себе угрожать «империалистам» ядерным возмездием.
Хрущев обожал выступать, особенно по международным проблемам. Как свидетельствует Д. Шепилов, помощники всегда готовили для него тексты выступлений. «Иногда Хрущев заранее осваивал подготовленный для него текст, иногда не осваивал. Вооружившись очками, запинаясь и оговариваясь на сложных словах или неведомых терминах и фамилиях, Хрущев мученически пробивался сквозь чужой текст, как сквозь проволочные заграждения». Он мучился, аудитория скучала. Наконец Хрущев не выдерживал: «Ну, теперь я немного оторвусь от текста». Аудитория сразу оживлялась. А Хрущева уже несло — «у американских империалистов рожа в дерьме», а «Эньзеньхауру надо заведовать детским садом». Вдоволь натешившись, он спохватывался: «Ну, я оторвался немного от текста. Я вижу вон, как иностранные корреспонденты выбегают из зала, телеграммы готовятся давать: Хрущев так сказал, Хрущев этак. Советую вам: поменьше брешите, господа хорошие. Мы самого бога за бороду взяли, а уж на вас найдем управу… Перехожу к тексту».
После этого речи Хрущева, опубликованные у нас и на Западе, бывало, кардинально отличались друг от друга, что иногда даже приводило к международным осложнениям и доставляло немало хлопот МИДу.
Тревожно начинался 1959 год. Германский вопрос оставался бомбой замедленного действия. Над Советским Союзом безнаказанно летали американские самолеты-разведчики «Локхид У-2», фотографируя секретные объекты. 21 февраля в Москву прибыл премьер-министр Англии Гарольд Макмиллан. Переговоры между Хрущевым и Макмилланом шли трудно, однако в итоге высокие стороны договорились о необходимости встречи «большой четверки» на высшем уровне.