Н.С. Хрущев
Шрифт:
По итогам визита Макмиллана Хрущев дал в Кремле обед. Начался он большой речью Хрущева. Как обычно, он вскоре уже отошел от написанного текста и стал яростно громить американский империализм.
Сидевший справа от Макмиллана маршал Ворошилов, бывший в то время председателем Верховного Совета СССР, спросил у переводчика:
— Никита читает по бумажке или говорит то, что вздумается?
— Никита Сергеевич сначала зачитывал, а теперь говорит экспромтом.
— Это плохо, — озабоченно проговорил старенький маршал. — Слушай, дружок, когда я начну засыпать, ты толкай меня и не давай спать.
Вскоре Ворошилов задремал. Переводчик не решался его будить, однако вмешался охранник, который потряс маршала за плечо, а переводчику
— Ты за ним приглядывай, не дай бог храпеть начнет!
В конце июля 1959 года в Сокольниках открылась американская выставка. В Москву прибыл вице-президент США Ричард Никсон. Эта выставка положила начало культурному обмену СССР с США, инициированному Хрущевым, который считал, что наша страна вполне может померяться достижениями с американцами. Однако и советское руководство и американская администрация рассматривали выставку как продолжение «холодной войны» иными средствами. Еще в июне 1959 года ЦК КПСС принял постановление, в котором говорилось о необходимости «противодействия намерениям организаторов американской выставки в Москве использовать свою выставку в целях пропаганды среди советских людей буржуазной идеологии». Отдел пропаганды и агитации ЦК партии предусмотрел меры по организации отрицательных записей в книге отзывов посетителей с критикой американского образа жизни, общественного и государственного устройства США.
Идеологический натиск начал сам Хрущев, сразившись с Никсоном перед телекамерами в эмоциональной полемике, изображая, как Советский Союз догонит и перегонит Америку. А когда американский вице-президент, решив сгладить ситуацию, заявил: «У вас лучше ракеты, а у нас — цветные телевизоры». Хрущев компромисса не принял: «Нет, у нас и телевидение лучше!» Умелое «пропагандистское обеспечение» привело к тому, что американские организаторы выставки позднее признали ее «фактический провал», хотя и отметили дружеское отношение со стороны советских посетителей и их большой интерес к США.
Что же касается Никсона, то он немало страниц отвел в своих воспоминаниях Хрущеву и коммунизму, олицетворением которого тогда и выступал советский лидер:
«В лице Никиты Хрущева — коммуниста самого отчаянного толка — я встретился с коммунизмом в действии, а не только в теории. Господин Хрущев и его коллеги ведут битву за мировое господство с помощью оружия всех видов: военного, экономического, политического, пропагандистского. Мы должны действовать таким же образом, если хотим вести борьбу на равных началах. Наше духовное и моральное наследие, наша приверженность идеалам свободы личности, наша вера в то, что каждый народ имеет право избирать такую экономическую, социальную и политическую систему, какую он хочет, — вот в чем заключается подлинная великая сила свободной формы правления и, соответственно, фатальная слабость диктаторских режимов. Человеку нужен бог, а коммунизм атеистичен. Человек хочет быть свободным, а коммунизм порабощает его.
Человек дорожит своим личным достоинством, а коммунизм коллективизирует его.
…Никита Хрущев в условиях великого кризиса нашего столетия обладает всеми качествами, необходимыми для успеха, кроме одного. Он решительный человек, отлично подготовлен, сражается спокойно, уверенно и мужественно, обладает безграничной выдержкой. Но именно в этой области, где он претендует на полное превосходство, он имеет фатальную слабость. Несмотря на все его хвастливые заявления, свобода, а не коммунизм, является знамением будущего».
Находясь в Москве, Никсон передал Хрущеву предложение президента Эйзенхауэра посетить США. Официальный визит Хрущева в Америку осенью 1959 года стал первым посещением этой страны советским лидером.
В ходе подготовки к визиту возникало немало вопросов и проблем. Ныне название загородной резиденции американского президента «Кэмп-Дэвид» известно всякому образованному человеку. Тогда же, судя по мемуарам Хрущева, долго разбирались, что это такое. В МИДе не смогли дать вразумительного
Потом возник другой вопрос — брать ли Хрущеву с собой жену. За это активно выступал Микоян:
— За границей обыватели лучше относятся к людям, если гости приезжают с женами. А если его сопровождают другие члены семьи, то это еще больше располагает их.
После некоторых колебаний Хрущев согласился. Тем более, что он собирался показать миру новый облик советского вождя — открытого, доброжелательного, хорошего семьянина.
В состав делегации входили министр иностранных дел А. Громыко, министр высшего образования В. Елютин, председатель Днепропетровского совнархоза Н. Тихонов, писатель М. Шолохов и другие. Хрущева сопровождала и уже сложившаяся команда: помощники Г. Шуйский, В. Лебедев, О. Трояновский, а также Л. Ильичев, П. Сатюков, А. Аджубей — верхушка журналистского мира.
В США отправились на недавно введенном в эксплуатацию ТУ-114; это был беспосадочный перелет. Подобного авиалайнера в мире тогда ни у кого не было. С борта самолета сыпались приветствия руководителям стран, над которыми пролетал самолет. Потом Хрущев заснул… Проснулся утром, когда летели над Атлантикой. Позже он вспоминал:
«Все время я ощущал чувство гордости. Не потому, что мы Америку боготворили или что нас ожидало какое-то таинство. Мы капиталистическую Америку понимали правильно… мы были горды тем, что, наконец, заставили ее осознать необходимость установления с нами более тесных контактов».
Но было и чувство беспокойства. Неизвестно, как встретит его президент Эйзенхауэр, как пойдут переговоры. Тревожило Хрущева и то, что «капиталисты» захотят его унизить, выставить в дураках. Позднее он так расскажет о своих ощущениях:
«Экзамен общения с капиталистами я уже выдержал и в Индии, и в Бирме, и в Англии. Но это все же Америка! Американскую культуру мы не ставим выше английской, однако мощь страны в те времена имела решающее значение. Поэтому надо было достойно представлять СССР и с пониманием отнестись к партнеру. А спор-то возникнет у нас, бесспорно возникнет, но надо, чтобы без повышения голоса. В этом-то и будет сложность. Необходимо аргументировать свою позицию и достойно защищать ее так, чтобы не унизиться и не позволить себе сказать лишнее, недопустимое при дипломатических переговорах».
Похоже, Хрущев хорошо себя знал и не напрасно беспокоился, что, как обычно, окажется во власти эмоций. Находясь в США, он подчас представал перед публикой в облике скандалиста с перекошенной от ярости физиономией и воздетыми вверх кулаками. Хрущев совершенно не был способен управлять своими чувствами. Поневоле вспоминаются слова известного психиатра В. Бехтерева: «Эмоциям обычно подвержены дети и простолюдины». Ребенком Хрущев не был…
В Вашингтоне тоже активно готовились к приему важного гостя. Шестидесятидевятилетний республиканец Дуайт Эйзенхауэр занимал кресло президента США уже второй срок. Опытный политик и незаурядная личность, он переносил свое мировоззрение, основанное на нравственных принципах, на внешнюю политику. Конфронтацию между Западом и Востоком он интерпретировал как непреодолимое противоречие между безнравственным коммунистическим строем и свободной западной демократией. Советских правителей Эйзенхауэр считал одержимыми властью идеологами, которые во имя достижения своих целей не останавливаются перед подрывной деятельностью и угрозой силовых методов. Вместе с тем он был заинтересован в ослаблении конфронтации с Москвой, поскольку это отвечало национальным интересам США.