Н.С. Хрущев
Шрифт:
Шло время. Волна критических выступлений в печати в адрес Дудинцева и других «неудобных» писателей нарастала. На пленуме правления московской писательской организации в марте 1957 года В связи с обсуждением состояния современной прозы вновь столкнулись разные мнения. Основной докладчик Д. Еремин заявил:
«К сожалению, в прошлом году появились и такие произведения, в которых авторы не нашли своей правильной позиции, не учли обобщающей силы искусства, не сумели с реалистической простотой решить поставленные перед собой идейно-творческие задачи. Это прежде всего роман В. Дудинцева «Не хлебом единым* и
В защиту Дудинцева и других «идейно незрелых» выступали В. Каверин, Л. Чуковская, С. Кирсанов, Е. Евтушенко. М. Алигер заметила, что смысл полемики заключается в различном принятии XX съезда партии. Сам Дудинцев, защищая свой роман, два раза выступил на пленуме, но не встретил сочувствия у большинства его участников. М. Прилежаева высказалась так: «Слушая выступление Дудинцева, я все время ждала, что он скажет что-то светлое, доброе, обращенное к молодежи, с чем после этого захочется идти на трудовые подвиги, но этого я так и не услышала».
В ситуации продолжающейся конфронтации двух линий в общественной мысли Хрущев счел необходимым вмешаться и дать руководящие указания. 14 мая 1957 года он выступил на встрече с участниками правления Союза писателей СССР, где говорил, что среди интеллигенции «нашлись отдельные люди, которые начали терять почву под ногами, проявили известные шатания и колебания в оценке сложных идеологических вопросов, связанных с преодолением последствий культа личности. Нельзя скатываться на волне критики к огульному отрицанию положительной роли Сталина, выискиванию только теневых сторон и ошибок в борьбе нашего народа за победу социализма».
На открывшемся 14 мая пленуме правления Союза писателей доклад Секретариата был выдержан в духе указаний Хрущева. В нем подчеркивалось, что «Сталин сыграл большую роль в деле упрочения социалистической сущности нашей литературы», а плодотворность методов руководства партии литературой «непоколебимо ясна для подавляющего большинства советских писателей».
Прошло лишь несколько дней, и 19 мая партийно-государственные руководители вновь встретились с деятелями культуры. В официальном сообщении говорилось, что встреча прошла в обстановке исключительной сдержанности и теплоты. Но вот что об этом написал Владимир Тендряков:
«Крепко захмелевший Хрущев оседлал тему идейности в литературе — «лакировщики не такие уж плохие ребята… Мы не станем цацкаться с теми, кто нам исподтишка пакостит». Он неожиданно обрушился на хрупкую Маргариту Алигер, активно поддерживавшую альманах «Литературная Москва»:
— Вы — идеологический диверсант. Отрыжка капиталистического Запада!
— Никита Сергеевич, что вы говорите? — отбивалась ошеломленная Алигер. — Я же коммунистка, член партии.
— Лжете! Не верю таким коммунистам! Вот беспартийному Соболеву верю!
— Верно, Никита Сергеевич! — услужливо поддакивал Соболев. — Верно! Нельзя им верить!»
Это
«Нападки на писателей были связаны не с критикой литературных произведений, а с изменением политической ситуации. Люди старались не вспоминать о XX съезде и, конечно, не могли предвидеть XXII. Молодежь пытались припугнуть, и студенты перестали говорить на собраниях о том, что думали, говорили между собой. Страх, заставлявший людей молчать при Сталине, исчез. Он заменился обычными опасениями: если много кричать, пошлют на работу подальше от Москвы».
Выступая на юбилейной сессии Верховного Совета СССР, посвященной 40-летию Великой Октябрьской социалистической революции, Хрущев говорил, что «критикуя неправильные стороны деятельности Сталина, партия боролась и будет бороться со всеми, кто будет клеветать на Сталина… Как преданный марксист-ленинец и стойкий революционер, Сталин займет должное место в истории!» Все это были серьезные аргументы в руках тех, кто противостоял переменам.
Хрущева и других «вождей» особенно обеспокоили события в Венгрии, да и в ряде других социалистических стран.
В Польше разоблачение сталинской карательной политики и признание Москвой разнообразия путей перехода к социализму вызвали немалое смятение. Последовавшая вскоре смерть коммунистического лидера Берута породила надежду на либерализацию авторитарного политического режима. В июне 1956 года в городе Познани состоялись антисталинские и антисоветские выступления. 28 июня войска расстреляли демонстрацию рабочих, требовавших улучшения условий труда. В ходе столкновений 73 человека погибли, а более 300 было ранено. Новое руководство во главе с первым секретарем ЦК Польской Объединенной Рабочей Партии Э. Охабом утрачивало контроль над ситуацией. В июле пленум ЦК партии исключил из своего состава некоторых наиболее одиозных деятелей, причастных к репрессиям, и обновил Политбюро. Были освобождены осужденные в 1949 году по сфальсифицированным политическим процессам заключенные, в том числе В. Гомулка, арестованный и обвиненный в конце 40-х годов в «правонационалистическом» уклоне.
Процесс десталинизации нарастал. Э. Охаб уступил свой пост Гомулке, ставшему символом сопротивления диктату Москвы и выразителем «польского пути к социализму». Обеспокоенный Хрущев вместе с Молотовым, Микояном и Кагановичем без приглашения прибыли в Варшаву на пленум ЦК, начавший свою работу 19 октября. Одновременно Хрущев приказал советским танковым частям, стоявшим в Польше, начать продвижение к Варшаве. Однако напряженность с отчетливо выраженной антисоветской направленностью была очень высока, и Хрущев не решился применить вооруженную силу.
Советские представители провели серию бесед, в которых участвовали В. Гомулка, Э. Охаб, Э. Терек и К. Рокоссовский, являвшийся тогда министром национальной обороны Польши. Несмотря на первоначальное противодействие, советские «вожди» вынуждены были принять польские требования, чтобы разрядить сложившуюся обстановку: обновление партийного руководства, уступки рабочим, требующим создания рабочих Советов, роспуск поспешно созданных колхозов, расширение границ свободы слова, собраний и манифестаций. Маршал Рокоссовский и советские военные и политические советники вернулись в Москву.