Н.С. Хрущев
Шрифт:
Это был беспроигрышный ход, подсказанный, несомненно, самим Хрущевым. Политических оппонентов сначала превратили в заговорщиков, а затем — в обвиняемых. Обрушились на пленуме и на Шепилова, которого во время выступления Д. Полянского кто-то из зала назвал «пижончиком».
— Да, это правильно! — поддержал Полянский. — Он себя ведет как пижончик и стиляга. Он на каждое заседание приходит в новом, сильно наглаженном костюме. А я так думаю, что кому-кому, а Шепилову на этот пленум можно прийти и в старом, даже мятом костюме.
Слушая этот бред, Шепилов невольно усмехнулся.
— Вы смотрите, Шепилов все время сидит и улыбается, —
Именно на этом пленуме были обнародованы данные о широкомасштабных репрессиях и о причастности к ним Маленкова, Молотова и Кагановича. Защищаясь от обвинений, они ссылались на тогдашнюю политическую обстановку в стране, на сталинскую теорию обострения классовой борьбы. Хрущев же стремился всячески отмежеваться от своего участия в тех же самых репрессиях, на что Маленков однажды заметил:
— Ты один у нас чист совершенно, товарищ Хрущев!
«Антихрущевцы» выступали несколько раз. Молотов, к примеру, осуждал попытки сформировать новый культ личности — Хрущева: «У нас есть, безусловно, зачатки культа персоны товарища Хрущева».
Каганович резко выступал против критики Сталина:
— Мы развенчали Сталина и незаметно для себя развенчиваем 30 лет нашей работы не желая этого, перед всем миром. Теперь стыдливо говорим о наших достижениях, великой борьбе нашей партии, нашего народа. Мы не должны этого делать. Мы должны добиться равновесия в этом деле.
Маленков заявил:
— После Ленина главная заслуга в деле сплочения советского народа, а также главная заслуга в развитии идей марксизма-ленинизма за этот период принадлежит И. В. Сталину. Но если это, товарищи, правильно, а это невозможно отрицать, — тогда мы должны сделать соответствующий вывод. Разве теперь наша печать… когда-нибудь упоминает имя Сталина?
Пленум продолжался неделю. С заключительным словом выступил Хрущев. Он отверг всю критику в свой адрес, высказанную Маленковым, Молотовым и Кагановичем. Хрущев обвинил своих соперников в том, что они не принимают линию XX съезда и ведут курс на раскол партии. Он, выйдя из этой схватки победителем, уже и не вспоминает, как еще несколько дней назад клялся и заверял своих оппозиционеров, что никаких ошибок больше не допустит.
Так благодаря региональным партийным лидерам, составлявшим большинство ЦК, Хрущев оказался победителем в очередной схватке за власть. Очутившись как бы в роли арбитров и сознавая свою значительность, они сделали выбор в пользу более динамичного, современного и удачливого Хрущева, а не отжившей свой век ««сталинской гвардии».
Пленум постановил осудить фракционную деятельность антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и «примкнувшего к ним Шепилова». Они были выведены из состава ЦК, но оставлены в рядах партии. Булганину был объявлен строгий выговор, Первухина перевели из членов в кандидаты в члены Президиума ЦК, а Сабурова вывели из членов ЦК. Ворошилова простили ввиду его полного раскаяния.
Резолюция пленума, несмотря на многословие, носила отвлеченный характер. Обвинения в адрес участников антипартийной группы были слабо аргументированы, бросалась в глаза спешка при составлении этого документа.
Любопытно, что все оппоненты Хрущева, которых он тогда отстранил от власти или отодвинул на вторые роли, его пережили. Сам Хрущев умер в 1971 году в возрасте 77 лет. Каганович умер в 1991 году, когда ему было 98 лет, Маленков — в 1988 году (86
На июньском пленуме 1957 года был избран новый состав Президиума ЦК в количестве 15 членов и 9 кандидатов в члены. В новый состав Президиума вошли те, кто поддержал Хрущева: Л. Брежнев, Г. Жуков, Ф. Козлов, Н. Игнатов, А. Кириченко, Е. Фурцева и другие.
Однако не прошло и нескольких месяцев, как маршал Жуков, оказавший столь весомую поддержку Хрущеву в июне, был снят с поста министра обороны и выведен из состава ЦК партии. Похоже на то, что Хрущев стремился избавиться от опасного и слишком авторитетного соперника. Жуков был обвинен в пренебрежительном отношении к партийно-политической работе в партии и в насаждении культа собственной личности. Новым министром обороны был назначен ставленник Хрущева маршал Малиновский.
В итоге Хрущев обрел безраздельную и никому не подконтрольную власть. Безоговорочно встав на сторону первого секретаря ЦК, пленум по сути дела вывел его из-под критики. Лишившись противодействия своих более умеренных оппонентов, Хрущев начинает быстро «леветь». Именно отсюда берут свое начало «скачки» и кампании, впоследствии охарактеризованные как «субъективизм и волюнтаризм» и ставшие отличительной чертой второй половины «великого десятилетия».
Хрущева как политика-прагматика прежде всего беспокоила реальная жизнь народа. Он нередко бывал в глубинке, встречался с простыми людьми и был осведомлен о трудностях и с жильем, и с едой, и с работой.
Побывавший в СССР американский предприниматель Л. Сот так описывал свои впечатления в газете «Чикаго Дейли Ньюс» в августе 1955 года:
«Питание русских в настоящее время нельзя назвать очень хорошим, если судить по стандартам США. Две трети общего количества своего рациона русские получают за счет хлеба. Крестьяне живут в бревенчатых избах по конструкции, в основном, таких же, как и те, что существовали здесь три века назад. В них нет ванн, нет водопровода. Отапливаются они традиционными русскими печами из кирпича и глины, печь занимает третью часть одной из трех комнат. У каждой семьи есть, корова, пара свиней и куры. Общий доход не превышает 600 долларов в год. И несмотря на то, что условия их жизни казались нам плохими, они живут все-таки лучше, чем те, которые работают в городах на шумных, грязных фабриках, живя в перенаселенных квартирах. Хрущев надеется окончательно решить проблемы сельского хозяйства двумя новыми мероприятиями, на которые он очень надеется: это освоение целинных земель и форсированное увеличение посевов кукурузы на корм скоту».
На имя Хрущева приходило немало писем, в которых люди жаловались на тяжелые условия жизни и выражали надежду, что новому руководителю удастся ее улучшить. Учительница М. Николаева в ноябре 1956 года писала Хрущеву:
«Никита Сергеевич!
Вас уважают в народе, потому обращаюсь к Вам.
Неблагополучно у нас в стране. Я старый человек, и мне горько видеть, что стало с бесценными идеями Ленина…
Советская власть должна прежде всего сделать так, чтобы каждый рабочий, каждый крестьянин, каждая семья почувствовали, что жить стало лучше, только тогда советская власть будет крепка.