Н 4

Ильин Владимир Леонидович

«Антипророк»?

–  Это хуже, - задумчиво протянул я, посмотрев в темноту улицы за окном. - И это стоит любых денег. Представляешь - когда ничего не получается, хоть плачь, хоть смейся. .

И отдать такое кому-то еще – никогда.

–  Думаешь, сможешь поставить талант себе на службу?

– Я даже не знаю, можно ли его вообще контролировать. – Перевел я вновь взгляд на Артема. – Там, где я прочитал, про это ничего нет. Может, это пассивная способность. Может, ее придется обуздать и развивать.

И никогда бы не узнал об этом, если бы не увидел Силу Крови Ники вживую.

Слабому и молодому роду Еремеевых такое даже близко не полагалось! А вот коекому, кто некогда проживал гораздо южнее и был с гарантией признан мертвым,

отчего все его секреты стали просто занятным архивным фактом…

Во

всяком случае, если мои планы – десяток раз перепроверенные и продублированные - перестанут разламываться и трещать по швам, это уже будет бесценно.

–  Нике все это может не понравиться. – Скептически покачал головой Шуйский.

–  Попрошу по-родственному, - вздохнул я.

–  Ты ей не отец. Пошлет подальше.

–  О-о, скоро у меня будет власть, которая и не снилась ее отцу. И ты мне в этом поможешь. Пожалуйста.

–  Максим, ты ее хоть любишь? – Замялся Артем.

–  Сам как думаешь? – Смотрел я на него со спокойной усталостью.

–  Понятно, - неловко поднялся друг из-за стола, скрывая взгляд. – Вот, пока не забыл – перстни твои из дома закажи. Семейные, родовые, охранные - которые с гербами. Пусть видят, что не абы кому дочку отдают, а уважаемому человеку, а? –

Хохотнул он неискренне. – А то твоя вечная белая рубашка и брюки. Стиля бы тебе немного, - цокнул он, собираясь на выход. – Ну, я пошел.

– Что не так с моим стилем? – Нахмурился я. – Между прочим, последняя коллекция, - покосился я на сорочку.

–  Угу. Практичная и ноская, хоть сейчас контракт подписывай.

–  Так это ведь хорошо?

–  Контракты должны подписывать твои подчиненные! – Наставительно покачал

Артем пальцем.

–  Это тебе Вера сказала. – Четко определил я.

–  Ну, да. – Замялся он. – В общем, со стилем тоже надо что-то делать.

С чем и юркнул за входную дверь.

«Две недели тут, и уже все лучше меня знает», - проворчал я про себя.

Поднялся вслед за ним, вышел в прихожую. Подумав, свернул к балконной двери и, облокотившись на перила, посмотрел в темноту улицы, подсвеченную желтым светом фонарей.

Внизу неспешно прошагал за угол соседнего дома Артем, и там почти сразу заработали три басовитых мотора. Мгновение – и кавалькада белого кортежа мелькнула в видимом уголке соседнего двора.

Памятуя о повестке дня, все же дозвонился до грузовой компании, сообщив правду про оставленные фотографии. Те обескуражили ответом – мебель они выгружали на каком-то пустыре, после чего перегрузили на другие газели без номеров, и куда те уехали – они без понятия. Учится, однако…

Люблю ли я такую девушку? Какая глупость – искать ответ, после которого станешь завидовать.

В этом весь Артем – задавать вопросы, после которых ему становится грустно.

То «насколько умен твой кот», «насколько сильна твоя собака» и «весело ли жить в

большой семье». То вот это.

Но верхний этаж моей высотки, конечно, надо все равно переделать в темницу.

Хватит Нике шастать по съемных квартирам.

Глава 4

Снилось темное и тревожное – бесконечные переходы технических этажей,

нитки кабелей на бетонном потолке и паутины проводов по углам, в тени которых,

казалось, пряталось что-то хищное и разумное. Редкие участки рассветного неба над головой – блеклого и почти бесцветного, которые тут же скрывались за очередным участком темноты. В этом сне были ощущения падений и подъемов, и отчего-то -

холода и жара.

Опытный астролог наверняка растолковал бы эту напасть, а если собрать их несколько, то через некоторое время они врали бы хором что-то одно: про забытое прошлое, тревожное настоящее и будущее, которое точно станет счастливым, если заплатить.

Но каждому сну суждено завершиться. На этот раз: под звуки проснувшегося города, шум автомашин и лай собаки где-то вдали. Наверное, не закрыл окно. В

пользу этого говорил и холод, сквозняками касающийся лица, и плотно подвернутое под тело одеяло, особенно тщательно обнимающее ноги. Подушка, правда, куда-то подевалась за ночь, да и постель чувствовалась откровенно жестковатой и давящей на затылок и плечи.

Это я у Ники вчера, что ли, заночевал? И действительно, путь от ее дома до моего отсутствовал в памяти, хотя решение остаться в незнакомом месте, да еще спать на полу – мне уж точно несвойственно. Наверное, была причина, и главное ее вспомнить – но мысли неохотно приходили после сна, а веки никак не хотели подниматься. Частично я все же справился – хотя бы глаза открыл.

Передо мной во весь размах потолка какой-то невообразимо огромной комнаты стояло перевернутое изображение столицы. Словно в отражении воды, виделась довольно странная для запечатления подборка современной архитектуры:

многоэтажные панельные дома с надстроенными мансардами, Сергиевский храм чуть в стороне справа, здание Лефортовского суда там же и вдали левее – силуэт

Кремля с его башнями. В общем, такая себе композиция, пусть и очень реалистичная.

Вон, по улице Сергия Радонежского даже машины замерли на светофоре, как настоящие.

А потом светофор сменился на зеленый, машины поехали, и стало как-то очень нехорошо.

Я дернулся, обнаружив руки плотно прижатыми к бокам. Резко повел шеей в стороны, констатировав, что под спиной вовсе не бетонный пол, а вполне себе вертикальная плита фасада жилого здания – та, которая под самой крышей, и вовсе не сквозняк все это время дул в лицо, а ветер, которому на высоте сорока метров быть и полагается. А я, получается, на этом самом здании подвешен над улицей вниз головой.