Н 4
Шрифт:
В этой столовой никаких благородных не было. Тут переплачивали за отсутствие толпы у касс и наличие свободных мест. Блюда подавали на той же керамике с синим цветочным орнаментом, что и в обычной бюджетной столовой,
разве что в чуть большем размере – и это несомненно радовало глаз.
– Пожалуйста, прекрати травлю. – Отвлекла Ника от созерцания парящего дымком блюда.
Я пробовал его вчера, и искренне надеялся, что сегодня его совершенство останется на прежнем уровне.
–
– Ты ничего не делаешь. – Перебила она.
– Рад, что ты это заметила, - отметил я, вновь поднимая вилку.
– Тебе достаточно ничего не делать, чтобы все делали, что ты хочешь!
– Диалектика, - поцокал и попробовал кусочек законного обеда.
Под это слово, котлета показалась с избытком масла. Не надо его будет больше повторять.
– И присядь, будь добра, - указал я на стул напротив себя. – На тебя уже смотрят.
Ника украдкой обернулась, уловила пару заинтересованных взглядов, и предпочла последовать моему совету.
Всего в помещении было двенадцать столиков, и ближайший к нам занятый отстоял на шесть метров – расстояние, достаточное, чтобы скрыть тихую беседу, но никак не разговор в полный голос.
Подняв ладонь в предупреждающем жесте, отвлекся от еды, достал из кармана брюк пирамидку артефакта, защищающего от прослушивания, положил по центру столешницы и активировал его импульсом силы. Звуки кафе тут же отсекло.
– И как, по-твоему, я должен угомониться, если ничего не делаю? Но главное –
зачем? – Не дал я вставить ей фразу, наверняка резкую и вспыльчивую.
– Это ты меня сюда зачислил.
– Нет, это одна девушка согласилась сюда поступить, - терпеливо ответил я. – Я
ее в мешке, привязанной за ноги, сюда не тащил.
– Но ты обещал, что все будет просто. – С горечью произнесла она.
– Мы уже договорились, что просто в этом мире – только когда сидишь на моем плече. Тихо, смирно, не похищая среди ночи.
– То есть, ты мстишь?
– Позволяю прийти в чувство. – Сделал я ценное уточнение. – Успокойся, и все наладится. Забудь о моих выдуманных проблемах, и перестань пытаться их лечить.
– А что, если проблема есть?
– Ты теряешь причинно-следственную связь. – Невольно добавилось в голос раздражения. – Императором я планировал стать задолго до…
– Тише, - шикнула она, опасливо посмотрела по сторонам и с надеждой – на пирамидку артефакта. – Не произноси это вслух.
– Что опять не так? – Спросил я немного обескураженно.
– То, что ты уже не дома. Не у себя в княжестве, и тебе не тринадцать лет, чтобы к этому относились с улыбкой. – Произнесла она жестко.
–
Что только не говорят на улицах, в самом то деле. К словам неблагородных совершенно пренебрежительное отношение – если, разумеется, это не деятельный призыв устроить баррикады посреди улицы.
– Разница в том, что у тебя есть, что отнять. У тебя достаточно сил, чтобы тебя боялись. И у тебя могущественные враги, которые раздуют из слов заговор и имперское преступление.
– И все же, ты перегибаешь палку, - поморщился я.
– Что из того, что я перечислила, неправда? – Смотрела она строго.
– Начнем с того, что у меня ничего нет. – Вздохнул я. – Совсем ничего.
– Это не будет иметь никакого значения. Твой дом, твой бизнес – все отнимут, и не важно, на кого оно записано.
– Да ну? Станут отнимать имущество у заграничных компаний?
– Есть преступления, которые выводят человека из под власти закона. –
Приблизила лицо Ника, и в глазах ее замерцала тревога. – Они заберут все, что покажется им твоим. Заберут все, до чего только смогут дотянуться. Потом предложат доказать, что это не твое, но не станут верить.
– Это ж узаконенный разбой, - не мог я в такое поверить.
– Тебе папа разве не говорил в детстве, что наверху самые главные разбойники?
– У меня родного папы вообще не было. – Нахмурился я.
А приемный как-то очень далек от всей этой кутерьмы наверху.
– Извини. - Сбилась Ника, но продолжила. – Просто мой объяснял, что мир - он сейчас очень маленький. Все уже имеет своих хозяев. Поэтому им нужно у кого-то что-то отнять, чтобы прибавить себе или подарить детям.
– И как твое… «Лечение» должно помочь? – Кисло отозвался я.
– Пусть будут доказательства, что это все у тебя несерьезно. – Просто произнесла она и пожала плечами. – Никто не воюет с блаженными и сумасшедшими.
– Тут скорее доказательство, что все «серьезно» у тебя, - покрутил я пальцем у виска.
– А ну и пусть, - излишне бодро отозвалась она. – Меньше подозрений. Ты сумасшедший, я сумасшедшая, подумаешь! Лучше выглядеть забавными, чем мертвыми.
– Почему бы тебе просто все это не объяснить с самого начала?
Тут впору за голову схватиться от чужого рвения.
– А ты бы отказался от своего желания?
– Нет, разумеется, но…
– Никаких «но», - покачала она пальцем. – Ты не умеешь смеяться над собой!