Н-10
Шрифт:
— Ясно. Есть сведения кто их послал?
— Нет.
— Система?
— Выдала нам всем поочередные задания по патрулированию окрестностей. И спросила меня о твоем местонахождении. Я ответила — Мир Монстров.
— И система?
— Опять спросила о твоем местонахождении. Я повторила — Мир Монстров. Больше ко мне вопросов не возникло, но система так же поочередно опросила каждого гоблина, призма и зверолюда базы.
— Принято. Булки не расслабляйте там.
— Стараемся, командир. Хван точно в порядке?
— Да.
— А Баск?
— Передаю передатчик
— Э… — мечник недовольно дернул лапами и попятился от протянутого передатчика.
— Ну да — вздохнул я и сунул передатчик Кассандре, что с готовностью приняла его, присела на один из камней, не забыв прикрыть спину стальным щитом, и тут же обрушила в эфир кучу слов.
Я же потопал к тиграм, что с крайней задумчивостью пялились куда-то под камень, чуть в стороне от раздавленной змеиной башки. По перекошенным от вони мордам разведчикам я понял, что меня ожидает сюрприз и не ошибся.
Здесь из-под камня выпирала часть изогнутого змеиного тела. Все та же почернелая многослойная, облетающая огромными пластами змеиная шкура, а на ней что-то вроде закостеневшего бугром гнойника или опухоли, перечеркнутого узкой трещиной. По сторонам от этого желтоватого мутного купола в змеиной коже видны суженные отверстия, чем-то напоминающие сомкнутые сфинктеры. Из одного полураскрытого отверстия медленно выползает белесая гусеница с уложенными по спине шипами, толкая перед собой волну прозрачной слизи.
— Если это не жопа… то почему глисты лезут? — поинтересовался подошедший Рэк, опуская вскинутую клешню — Вот дерьмо.
— Дерьмо — подтвердил и Каппа, бросив беглый взгляд на обрамленное дырами вздутие и продолжив осматривать сумрачную пещеру.
— Взгляните на меня — прошептала опухоль, с ее краю мелко задрожала крохотная мембрана, что, похоже, и служила проводником звука. А может через этот гнойник и «дышал».
Плеснув вонючей слизью, опухоль начала медленно открываться как раковина, хотя мне пришло на ум иное сравнение — чем-то напоминало открытие бронированного кокпита тяжелого боевого шагохода.
Излив еще немало литров тягучей вонючей плаценты, гнойник раскрылся, показав нам свое главное сокровище — вживленную в змеиную тушу часть голой бабы. Широко раздвинутые бедра, раскинутые руки — первые есть по колени, а вторые по локти. Прилипшие к истощенному лицу волосы небрежно обкромсаны — уже настораживающий факт, заставивший меня еще раз оглядеться.
— Мен стригут красные ублюдки — правильно поняла меня Брассара, с трудом вытолкнув из себя слова вместе с солидной порцией слизи — Сваты.
— Сваты? — изумленно пробормотал Рэк, пялясь на сиськи Брассары. Взяв себя в руки, орк двинулся прочь, буркнув — Огляжусь.
Я продолжал осматривать распятое тело женщины, что напомнила мне одну из гномьих жриц, что натягивали на себя пальто из живого плукса. Это и есть мозг змеи? Она управляет огромной змеиной тушей?
Но все равно это никак не поясняет, почему раздавленная змея до сих пор не сдохла и не сгнила — хотя вонь тухлого мяса в наличии.
Это не поясняет каким боком сюда относятся гусеницы, что то ли живут, то ли рождаются в змеином теле и усердно носят хозяйке жратву.
Опустившись
— Давай сначала о главном.
— Я Брассара… была перерождена для…
— Эй! Я сказал — о главном. Где активный системный терминал?
— Большой стальной гриб… материнское око…
— Да.
— Я придавила его — мокрая от слизи баба растянула губы в жутковатой радостной усмешке — Чтобы добраться до него… тебе придется прорубаться сквозь скалу и мое тело.
— Да с радостью — дернул я щекой — Где конкретно?
— Как я помню… в сторону моего хвоста. Метрах в десяти от тебя, герой Оди. Уже готов убить меня? Или хочешь услышать мой рассказ?
— Ты придавила цель моей миссии — усмехнулся я — Твоя жопа лежит на моем пути… а я гоблин занятой. У тебя пара минут, Брассара. Так что говори быстро.
— Еда… можно мне послать детей за едой? Еще немного пожрать перед смертью…
— Ты жрешь гоблинов…
— Это не в моей власти — дернулась и зашипела Брассара — Задумайся, тупой герой! Похоже, что я стремлюсь сохранить свою жизнь?! Похоже?!
— Нет — признал я, смотря на раздавленное и гниющее змеиное тело — Не похоже.
— Трупный яд бушует в моей крови! Вечная агония! Вечная головная боль — ведь моя голова раздавлена гребанной горой! Мозги всмятку! Ты можешь представить себе каково это жить с никогда не утихающей головной болью? Ощущать вечную боль… вечную тошноту… и понимать при этом, что мое тело настолько крепко и живуче, что все это дерьмо продлится еще очень долго! Думаешь я жру тухлую человечину смакуя каждый кусок?
— Сказал же — нет, не думаю.
— Гусеницы затаскивают жратву прямо в мой желудок. И я не могу им помешать… не знаю слышал ли ты о двойной нервной системе у призмов… о разумах насекомого и человека заключенных в одном теле…
— Слышал — кивнул я, вспомнив Хвана и о том, как над ним брало контроль насекомое, что в любой ситуации думало лишь о выживании любой ценой.
— А у меня не две, а три разума в одном теле! Три нервные системы! И кроме меня сдохнуть не хочет ни одна из моих сущностей! Змея раздавлена… мозги тухнут… но нервная система жива и пытается оживить все это раздавленное дерьмо, продлевая мои страдания. Бабочка, что тоже во мне, порождает гусениц, посылая их за жратвой. Я могу контролировать их… но лишь отчасти. Когда голод становится слишком сильным… я теряю контроль, теряю сознание! А когда прихожу в себя — я уже пожрала…. В меня уже натащили жирного жеваного мяска и воды… Учитывая замедленный метаболизм и почти летаргию… мне этого хватает надолго. Хватает, чтобы чуть подстегнуть мою невероятную регенерацию, чуть замедлить гниение и на то, чтобы породить пяток новых ползучих детишек…. И снова боль… снова сонная агония… а затем мне снова доставляют визгливых жирных гоблинов… Вот и сейчас — гусеницы чуют запах жратвы и рвутся… рвутся за едой…