Н-10
Шрифт:
— Да. Если в нас нет спермы — нет и гусениц.
— Очаровательно. И раз ты до сих по рождаешь гусениц…
— Избранный сначала трахает мою сестру. Потом его привозят к моему логову. Он заходит один И трахает уже меня. Ну конечно же я получаю все только после сестры — она всегда первая, когда надо кусать шоколадку или раздвигать ноги. Он заходит сюда и трахает уже меня. Заодно он же приносит с собой гусеницу Даурры. Когда гусеница напьется моей крови, он уносит ее. Вскоре он умирает.
— Его убивает Даурра?
— Нет. Его убивает яд наших вагин. Мы ядовиты
— Огнемет — вздохнул я — Большой огнемет. И выжечь нахрен.
— Меня? Даурру?
— Всех и каждого в этом гребаном мире — буркнул я, поднимаясь с камня — Держись, змея. Тебе будет больно, когда мы начнем сдвигать обломки.
— Больно? Ты не знаешь, что такое боль. А вот мне не привыкать… разгребайте камни, дайте пожрать и попить… а затем я поползу убивать любимую сестренку…
Мы быстро сумели справиться с придавившим змею камнем.
Когда знаешь, что благодаря безумной силе регенерации этот монстр не подохнет, даже если будем взрывать неподатливый камень прямо над ее башкой, мы не церемонились, расширяя трещины, выламывая крупные обломки и отбрасывая их. Первые изменения стали заметны, когда мы отвалили в сторону тяжеленный обломок скалы, что лежал аккурат на сплющенной змеиной башке. Сделав передышку на замену батарей — и тут же отослав их на подзарядку к багги — мы ненадолго замерли, оценивая оставшийся фронт работ. И увидели, как дохлая и гнилая башка начинает меняться и делает это очень быстро.
Первым делом из пасти целиком выпал гнилой иссохший язык. Следом голова вздрогнула и… в голос заорала Бассара. Неудивительно — пусть обезболивающие гасят проводимость синапсов нервной сети, но все равно невозможно полностью купировать болевые ощущения, когда гигантский череп с гнильем в башке, начинает выпрямляться как надуваемая консервная банка, одновременно выдавливая из глазниц сморщенные глазные яблоки, а следом черно-серую вонючую кашу. Полное впечатление, что мы смотрим видео о том, как некий доброс прихлопывает камнем змею. Но камера не выключается, остается у змеиной морды на дни и недели, показывая весь процесс гниение в прекрасном разрешении и максимальном укрупнении. Только мы смотрим это видео с конца — пущенное вспять. Убитая тухлая змея возвращается к жизни…
Как?
Как в лабораториях Высших сумели вырастить настолько живучий гибрид? Эта тварь попросту не желала подыхать. Пока в ее туше тлеет хотя бы крохотный огонек жизни — она будет продолжать регенерировать, будет продолжать жить. Более того — эта регенерация максимально «умная», расчетливая. Пример — одна глазница осталась пуста, а вот во второй дыре быстро вспух белесый пузырь, что стремительно увеличился в размерах, а затем «лопнул», показывая вполне зрячий и тут же уставившийся на нас глаз с холодным взглядом хищника. Голова чуть «усохла», кожа прижалась к черепу, подчеркнув всего его бугры и впадины. Некоторые раны не зажили — например, раны от пробивших верхнюю челюсть нижних клыков.
Глаз вырос за минуты — а кости черепа соединялись
Потрясающе. Охренеть как потрясающе. Завидки берут так, что аж зубы скрипят.
Вдоволь наглядевшись на оживающую тварь, хлебнув чуток компота и зажевав все сосисками, мы вернулись к работе и сбросили остатки раздробленной скалы. Пара тонн мелких обломков осталось, но гигантская змея шевельнула показавшимися кольцами и камни с грохотом посыпались вниз.
— Мой плен заверше-е-е-ен… — с хрипом выдохнула мокрая от пота и слизи Брассары, после чего ее гнойник-кокпит начал закрываться, пряча такую уязвимую плоть под толстенной броней.
Вскинувшая искалеченную хрустящую голову змея разинула пасть и, роняя ошметки тухлой плоти, пронзительно закричала, наполнив пещеру воющим эхом. Ударил по полу обрубок туловища, дернувшись еще раз, Брассара начала отползать, с хлюпаньем давя заметавшихся гусениц, уволакивая целые горы дробленного камня.
Едва только тварь сместилась на десяток метров в сторону, я увидел его — верхушку вжатого в пол стального гриба системы. Пусть в спящем режиме, но то, что в наши передатчики вернулась связь, то, как удивленно потянулась к спрятанным под стальным шлемом вискам пифия Кассандра, говорило о присутствии здесь системы. Терминал активен. Надо только его поднять.
Я сделал первый шаг. И замер, остановленный спокойным и одновременно каким-то отрешенным голосом Кассандры:
— Оди. Я поняла…
— Поняла что? — я нехотя повернулся к пифии.
— Почему судьба в твоем лице привела меня сюда.
— Не будь тупой дурой, пифия. Судьбы не существует. Мы сами торим свой путь в этой жизни, рвя шкуру на колючей проволоке жизненных препятствий. Или просто сидим на унитазе свесив ножки и просираем свою жизнь. Но нет ничего предрешенного.
— Ха! Я пифия! И… во мне тоже живут бабочки… так же, как и в ней… — Кассандра указал рукой на замершую у стены гигантскую змею.
— Чего ты хочешь, Кассандра?
— Отпусти меня, герой Оди. Пожалуйста. Я поняла… понимаешь? Я нашла свой путь. С порхающими в душе бабочками… я хочу убивать… хочу любоваться фонтанами брызжущей крови врагов… наслаждаться вкусом кровавой победы, что стекает по губам…
— Ты под наркотой — понял я.
— Я под судьбой… ее длань нависла надо мной…
— Ты твердо решила?
— Да!
— И думаешь, что тебе по пути с разорванной змеей?
— Да!
— И Брассара примет тебя?
— Мы души отмеченные бабочками… мы договоримся — солнечно улыбнулась пифия.
— Уходи — кивнул я и шагнул к наблюдательной сфере системы.
— Спасибо, Оди! Ты… ты не зря…
— Заткнись и вали! — рявкнул я и зло повел хрустнувшей шеей — Еще одна сдалась на полпути… Дерьмо…
— А я говорил, лид — не скрывая удовлетворения, произнес подошедший Рэк — Бабы! Они с тобой пока им это выгодно. Они верны тебе, пока сами этого хотят. Забрать бы у этой суки снаряжение… но она с ним пришла.