Мышка Йоле (книга первая)
Шрифт:
Эрик вошёл в свой кабинет, предупредив секретаря Тину, что его нет для всех, кроме Энвичюса и Королёвых. Глаза слипались, и он решил немного вздремнуть. Заснуть не удалось, думы не давали. Хорошо, что в его будуаре был душ и запас одежды на все случаи жизни. Его с раннего детства приучили выглядеть опрятно и свежо, чтобы не происходило. Он частенько оставался ночевать в клинике, дома всё равно никто не ждал кроме старого управляющего и его супруги. Освежившись и выпив крепкого зелёного чая, Эрнст углубился в бумаги, принесённые секретарём на изучение и подпись. В дверь постучали.
– Войдите, – бумаги мгновенно отложены в сторону. Вошли Королёвы и Денис. – Докладывайте, господа.
– Можно я первая? – Лиза присела на подлокотник кресла, в котором разместился её муж. Довольно долго собиралась с мыслями и духом, что на неё совсем не похоже. Обычно
Эрнст сжал челюсти до скрипа зубов, перед глазами поплыла багровая дымка. Так вот почему Лиза бегала от него, вот чего не хотела говорить, пока сама не переварит.
– Успокойся, дорогая, теперь Мышка в надёжных руках, – Валера погладил жену по руке. – С точки зрения полостного хирурга ничего страшного нет. Если можно сказать в сложившейся ситуации – родилась в рубашке. Лёгкое пострадало, но могло быть и хуже, полсантиметра до сердечной сумки. Мы всё подлатали, ушили. Дренажи вечером уберём. Сухо. В животе – в норме, но нужно начинать кормить хотя бы через зонд, иначе кишечник не запустим. Ссадины обработали, ранки не гноятся. Пальцы, слава богу, не переломаны. Ногти отрастут. Правая нога пусть в лангете побудет, вывих примерно трёх-четырёх дневный вправили, но есть отёк и со связками могут быть проблемы в будущем. И желательно чтобы Киото посмотрел кисти. Следы от верёвок или наручников глубокие. Могут быть проблемы, хотя я пока их не вижу. Но я же не невролог и проверить тонус пока не представляется возможным. Лучше перебдеть. Боюсь ещё застойной пневмонии и ДВС синдрома. Пока анализы адекватны состоянию.
– С точки зрения реаниматолога не так уж и радужно пока. Антибиотики, электролиты, питание капаем. Плазму и ЭР массу вводим. Будем ещё. У девочки сильное обезвоживание – 20%, кровопотеря около двух литров – снижение ОЦК на 30-40%. Наполнение сосудов и камер сердца низкое, есть шумы. Быстро восполнять нельзя, сами знаете, чем грозит. Пока ни о каких сроках и прогнозах говорить не буду. Состояние крайне тяжёлое и вы все это видите. Сильнейшие боли, а я не могу ввести адекватную дозу обезболивающих препаратов – жидкости мало, боюсь, перегружу. Но, что интересно, у пациентки непонятная реакция на боль. Я читал, что в спецподразделениях учат как-то отодвигать её, усилием воли заставлять организм забывать о ней. Звучит фантастически, но я это реально вижу. Как и где этому научилась? Кто она, если такому обучена? Фантастика какая-то просто. Она всё чувствует, потом напрягается и не реагирует на уколы некоторое время. Но слишком ослабла, поэтому эффект кратковременный. Думаю, только поэтому не умерла от пыток. Эрнст Генрихович, я не поверил бы, если бы сам не увидел. Йоле – уникум, или я действительно многого не знаю, – Денис вскочил, промчался по кабинету, налил стакан воды, вылил его в цветочный горшок. Остановился посередине кабинета и, наконец, продолжил: – Кровь ввели почти всю необходимую дозу, теперь кристаллоиды, коллоиды, замороженную плазму, ЭР массу и, наверное, гемодез или полиглюкины. Завтра планирую поставить носовой зонд и начать кормить. Короче я останусь на ночь и полистаю литературу, пообщаюсь с народом. Знаю одно – сегодня, максимум завтра всё решится.
– Денис, что решится? – Эрнст встал, нависнув над столом. Лицо у него стало каменным, а глаза абсолютно чёрными. – Вы хотите сказать, что мы не сможем её вытащить? Вы понимаете, что невозможно потерять её! Она столько вынесла, что просто обязана жить! Йоле не может умереть! Уже многие бы стали блуждающими атомами, если бы она не вмешалась. Это понятно?! Я останусь тут и будем вместе думать. Хоть
Реаниматолог, конечно, как и все знал, что шеф может быть очень жёстким, но сейчас он был страшен, ещё страшнее были произнесённые им слова. Все присутствующие притихли, не решаясь вдохнуть, даже Валера, тем более задавать возникшие вопросы. А Вельден вдруг обмяк, глубоко вздохнул, опустился в кресло и с запредельной усталостью посмотрел на подчинённых:
– Я погорячился, простите меня, друзья. Просто не могу потерять её снова. Она должна выжить. Помогите, пожалуйста, на вас вся надежда. Без Йоле и меня не будет. Больше не выдержу, я очень люблю её.
Валера вздохнул и посмотрел на Дениса, тот тоже вздохнул, потом чему-то улыбнулся:
– Я только перекушу, запасусь крепким кофе и бегом в палату. Христо заменит меня по остальным делам. Придумаем что-нибудь, шеф.
– Эрик, – Лиза подошла и обняла за плечи, – Ты же прекрасно знаешь, что мы сделаем всё возможное и невозможное, и в этих стенах мы боги. А тебе могут привезти ту мазь с Тибета, ранозаживляющую? Помнишь, наша Тома руку кипятком обварила, а ты принёс мазь, и теперь даже следов нет? Может, я и забегаю вперёд, но верю, что Леночка поправится. Поверь, кожа без страшных напоминаний – огромный эмоциональный плюс для женщины. Да и швы внутренние можно обработать, чтобы рубцы минимальными были, ей ещё рожать.
– Точно, молодец. Сейчас позвоню и самолёт отправлю, если нужно. Спасибо всем, извините мой недопустимо резкий тон. На нервах весь.
Доктора покивали и двинулись к двери.
– Звони, если что, – Валера пожал шефу руку на прощание. – У нас дежурство закончилось, поедем домой. Тебе тоже не мешало бы, отдохнуть, а то сам свалишься и Йоле не поможешь. Если нужно подменить – останусь.
– Не надо подменять, давайте, до завтра. Помните о полной секретности.
Эрик ещё раз просмотрел бумаги, подписал срочные. Сидеть в кабинете было невмоготу. На кофе и чай смотреть уже не мог. Пошёл взглянуть на Йоле. Кирилл посадил двоих своих ребят у входа в отделение реанимации под видом медбратьев. Жалюзи опущены, так как через окна замечательно видна кровать с крыши здания через дорогу и яркий свет невыносим для пациентки. В полумраке Йоле почти не видно под простыней, такой же белой. Он подошёл, погладил её по щеке. Кожа всё такая же нежная, белый бархат. Положил её ладошку на свою. Только сейчас заметил, какая она крошечная, тонкая, намного меньше его ладони. Йоле спала, изредка тихо постанывая и вздрагивая. Так даже лучше, боль меньше чувствует. Он сел перед компьютером за стол в углу палаты. Надо что-то обязательно придумать. Потом пришёл Денис, и они уже вдвоём углубились в поиск.
– Блин, это же элементарно! – вскричал Эрнст, стукнув Дениса по плечу, часа через два дискуссий и просмотров недр интернета, доступных баз данных других клиник корпорации. – Как я мог забыть про способ дедушки Мурашевского? Йоле его сразу бы вспомнила, она его любимица! – Эрик схватил лист бумаги и быстро набросал схему с дозировками. Подумал ещё и приписал номер телефона профессора, на всякий случай.
– А вы уверены? Как-то слишком просто. И я, простите не знаком с дедушкой Мурашевским. Может, Киото дождёмся? Он завтра прилетает.
– Суть в простоте, элементарная реофизиология в неотложной хирургии с секретной изюминкой, – он чуть ли не скакал вприпрыжку по палате, забыв, что уже глубокая ночь и рядом спит больной человек. – Давайте наколдуем эликсир! У нас нет ещё суток, чтобы ждать Киото, но можете проконсультироваться. Здесь телефон профессора, если что, скажете, что для Йоле. Тель-Авив.
– Нет, шеф, колдовать нужно на работающие мозги, а мои в отключке. Сейчас что-нибудь перепутаю, и получите свою Йоле фиолетового цвета в оранжевую крапинку, даже звонок другу не поможет. Два часа посплю, потом поколдую. Не переживайте, время не упустим, всё под контролем. И вам, шеф, настоятельно советую то же отдохнуть, говорю как врач и друг, – Денис церемонно поклонился и вышел.
Эрик посмотрел на спящую Йоле, улыбнулся и пошёл в свои рабочие апартаменты. Два часа ночи. Нужно поспать. Когда наметилось решение проблемы, стало немного легче и ему удалось заснуть. Казалось, только прилёг, а уже звонит будильник.
Глава 5
Wenn du lange in einen Abgrund blickst, blickt der Abgrund auch in dich hinein.
(Friedrich Nietzsche)
Если вы долго смотрите в пропасть, пропасть также смотрит в вас.