Мышка Йоле (книга первая)
Шрифт:
Эрик устало улыбнулся и, войдя в предоперационную, снова столкнулся с Лизой:
– Твою дивизию! Лизка! Опять на больной палец! – он поджал ногу.
– Вельден, ты задолбал, можешь нормально ходить, а не наскакивать на людей? Всё хорошо, можешь выдохнуть. Состояние крайне тяжёлое, но стабильное. Под наркозом она будет ещё часа три. Потом ненадолго разбудим и на сутки сделаем медикаментозный сон, в её состоянии это необходимо. Сейчас отвезём в реанимацию, Вера сестра из реанимации и Денис побудут с ней, а мы пройдём к тебе в кабинет для очень серьёзного, малоприятного разговора, – Лиза, сурово сдвинув брови, схватила его за руку. Другой рукой она цепко держала своего благоверного за полу халата.
– Валерка, я её боюсь, дважды покалечить успела. Чего я-то натворил?
– По секрету, сам побаиваюсь, хоть и глава
Очень суровый хирург-гинеколог, изящная жгучая брюнетка весом не более пятидесяти кило, с хорошей крейсерской скоростью тащила за собой двухметрового владельца клиники и стокилограммового ведущего хирурга, по совместительству своего супруга, как нашкодивших щенят. Приказав им занять места в партере, Лиза налила себе грамм сто коньяка, залпом выпила и выпалила:
– Эрик, ты кретин и болван!
– А что я сделал? Хватит обзываться, объяснись уже!
– Лизанька, лапонька…
– Заткнись, подхалим! – рявкнула черноглазая лапонька на мужа и уставилась, не мигая на Вельдена. – Ты ничего не делал, вот в чём проблема! Хренью всякой страдал столько времени! Душевными муками терзался! В глубокой засаде сидел! Видите ли, у него депрессия! Господи, ну почему вы мужики такие тугодумы бессердечные?! Мог бы меня послушать, хоть раз! Ты понимаешь, что этот ребёнок только тебя любила все эти годы? Она ждала только тебя, а ты как последний раздолбай не мог просто решиться встретиться и поговорить. Подумаешь, с наскока не получилось, а ты и лапки кверху! Всё сидел, ожидал знака свыше! Досиделся! Теперь дождался? Хватит знаков?! Или ещё что-то должно случиться?!
– Что ты орёшь? В этом кабинете могу орать только я! Хочешь, чтобы вся клиника была в курсе моей личной жизни, да ещё и в подробностях?!
Лизка сникла и неожиданно разревелась. Вельден подал пачку салфеток, вздохнул и опустил голову на сжатые кулаки.
– Понимаешь, брат, она ни с кем не была, пока не попала к этим… И перед тем, как отключиться на наркозе, пришла в себя, узнала меня. Йоле решила, что умирает и всё выпалила. Может бредила. Просила передать тебе при встрече, что… Прости, не могу и не хочу, это слишком личное, думаю, уже догадался, о чём речь. Она ведь даже не знает, что ты в России и рядом. Пусть сама скажет, потом, если захочет, конечно. Я ей ничего не успел сказать, – Валера помолчал, затем продолжил. – С ранением проблем не будет. Пуля прошла практически по касательной, не отклоняясь, некротических тканей было немного, и мы всё санировали, рёбра не задела даже, между шестым и седьмым проскочила. Но резать всё равно пришлось, удалили один сегмент лёгкого, пуля его слишком порвала и бронх сегментарный сильно повредила. Немного клипс на бронхах, чуть на плевре и девять швов на коже. Антибиотики прокапаем, всё восстановим, зрение полностью вернётся со временем, сейчас она практически ничего не видит, меня по голосу, наверное, узнала. Лиза подштопала разрывы на шейке и остальном, выскоблить пришлось. Вывих вправили, руки обработали. Синяки, порезы и ссадины осмотрели – переломов и внутренних гематом не нашли. Травм головного и спинного мозга не выявили. Истощение сильное, кормить усилено будем, пока растворами, а там посмотрим. У меня Тамарка весит больше. С венами проблема возникла, из-за кровопотери еле нашли, подключичку пришлось дополнительно ставить. Веришь, я Йольку, когда увидел, то не узнал сразу, а когда узнал, то руки половину операции тряслись, еле совладал, – Валерка надолго замолчал. Потом опомнился, встряхнулся и продолжил. – Но что с душой, как её вылечить – однозначно твоя задача. Боюсь, что её сломали. Не может обычный человек выдержать такое и не сломаться, тем более хрупкая девочка, любящая Гейне, Есенина и мультики. Если ты не сможешь вернуть её с той стороны, то никто не сможет. У неё ведь ни одной родной души на свете не осталось, может хоть за тебя зацепится, ведь любит до сих пор, непонятно за что. И ещё, можешь на нас во всём рассчитывать.
– Ладно. Разберусь. Спасибо вам ребята, поспите хоть чуть. И на планёрку можете не приходить, докторов пришлите и отдыхайте.
– А дальше как? – Лизу не проведёшь. – Надеюсь, врубился, что легко не будет, не только со здоровьем и душой?
– Ещё её могут попытаться убить в любой момент, это далеко не конец истории. Главарь банды и один боец ушли, а Мышка для них слишком опасный
Королёвы вышли. Эрик устало опустил голову на сжатые в кулаки руки. Как же всё глупо выглядит со стороны и по прошествии времени. Он и раньше не был полностью убеждён, что поступает правильно по отношению к Йоле. Боялся её напугать, разозлить или снова причинить боль. И девчонка, оставленная наедине с обидой на него, в полном одиночестве после потери отца, теперь чуть жива. Это и его вина тоже. Он придурок, самовлюблённый павлин, трус и идиот всё пытался доказать себе и ей свою значимость. В чём-то Лиза права. Это ясно. Все эти годы он ждал, что Мышка подаст ему знак или придёт сама, а нужно было просто быть мужчиной, не мужиком, как он уже один раз попытался. Обидно. Но он был практиком и фаталистом. Сделанного не вернёшь, нужно жить дальше, исправлять что наворотил, если возможно. Главное Йоле жива и больше он не будет кретином. Легко сказать, а как сделать?
Глава 3
Alles auf der Welt h"angt nur von Einem bisschen W"arme ab.
(Erich Maria Remarque)
Всё на свете зависит только от малой толики тепла.
(Эрих Мария Ремарк)
Уже полвосьмого. В восемь планёрка в актовом зале. Чтобы не привлекать внимания он должен там быть, как и каждую среду. Конечно, мог и не пойти, но просто необходимо занять голову, как бы сложно это ни было. Проводить общие планёрки для руководителей отделений, филиалов клиники, всех врачей и старших медсестёр стационара он считал очень важным. Коллектив должен знать, чем живёт клиника, какие планы и нововведения, иначе они сами бог весть, что себе надумают. Любые вопросы легче решить, если отношения строятся на разумной доле откровенности, полном доверии и материальной заинтересованности.
Ещё нужно зайти к прооперированному вчера малышу, после планёрки и обхода. Ребёнок в реанимации, но двумя этажами выше Йоле, в кардиохирургическом отделении. С ним оставался ассистент Эрнста Никита для подстраховки на всю ночь. Это было необходимо. Если Никита не вызывал ни разу, значит ночь прошла спокойно, и маленький пациент будет жить. После выздоровления Эрик твёрдо решил настоять на переводе мальчика в подшефный детский дом из того, откуда его доставили. Из Ростовской области. Нельзя, категорически нельзя оставить его там. Детский дом не самый плохой, но не для такого слабенького, нуждающегося в постоянном контроле за состоянием здоровья ребёнка. И шансов на усыновление в достойную семью у детей, подшефных сотрудников клиники, намного больше.
Эрик вошёл в свою комнату отдыха, умылся холодной водой, надел свежий халат. Господи, как ему не хотелось идти сегодня на эту дурацкую планёрку, а нельзя. Йоле ещё не придёт в себя минимум сутки. Он не отходил бы от неё ни на секунду, но нужно и делами корпорации заниматься. Люди не виноваты в его личных проблемах. Тем более его отсутствие вызвало бы не нужные сейчас вопросы. Но голова гудела, сосредоточиться на делах никак не получалось. Нужно себя заставить!
Идя по коридору к актовому залу, приветствуя персонал и пациентов, он был как во сне. Всё, что было важно недавно отошло на второй план, оттеснённое мелкой диверсанткой и самой любимой на свете.
Планёрку, по его просьбе, и в его присутствии провёл второй заместитель, Юрий Анатольевич. Вельден почти ничего не слышал, о чём говорили, что спрашивали. Голоса сливались в монотонный и снотворный гул. С невероятным трудом со второго раза вник в суть адресованного ему вопроса, ответил и снова погрузился в себя. Самое интересное, то, что он ни о чём не думал, в мозгах был гудящий вакуум. Он просто сидел и смотрел поверх голов подчинённых. Интеллигент и большая умница, одногруппник Юра Таций видел, что шеф не в себе и пока не задавал ему вопросов. А на адресованные шефу, отвечал сам. Прошло почти нормально и быстро. Сведений о поступившей ночью пациентке с огнестрелом никто не выложил. Хорошо, всем спасибо, все свободны.