Мышеловка

Яна Лари

Нет уж, спасибо.

Проводив будущую родню, я узнаю от Нанэки "чудесную" новость: свадьба состоится уже через два дня! Благо по нашим обычаям её можно играть сразу после сватовства, лишь бы успеть забронировать ресторан. А во всём виноват Золотарёв старший, которому дела не позволяют долго задерживаться в родном городе. Вот как тут выждешь благоприятный момент? Бежать нужно уже на рассвете, и чем дальше, тем лучше. Да только планы мои спустя каких-то полчаса смешивает неожиданное вмешательство Зары.

– Держи.

Пока я

с недоумением разглядываю протянутый телефон, тот самый, отобранный у меня Нанэкой с целью оградить от кишащего за стенами дома "разврата", сестра настороженно озирается по сторонам. На счастье во дворе куда нас отправили развешивать бельё никого. Отец наверняка засел в кабинете, а Нанэка с Дари составляют список необходимых покупок – переезжая в дом мужа нельзя забирать старые вещи. Всё, от трусов до туфель должно быть новым, ношенное останется Заре или раздастся местным беднякам. По иронии, то единственное от чего бы она действительно не отказалась – золото, как раз таки составляет исключение. Мелочь, а приятно.

– Откуда? – выдыхаю я, подозрительно щурясь. Увы, Зара последний человек, от которого можно ждать чего-то хорошего. Особенно мне. Тем более в свете предстоящего брака.

– Я не стала выкидывать симку и не продала его, как велела мать. Бери-бери, тут тебе гаджо твой строчит, – приторно-участливая интонация её голоса идёт вразрез с ненавидящим взглядом. – Наверное, хочет поздравить с замужеством.

А вот и подвох.

– Ты ему рассказала, – констатирую, импульсивно вырывая аппарат из её пальцев. В слабом свете мартовских сумерек на дисплее мигают более десятка пропущенных звонков и три смс. Зная Пашкин взрывной темперамент, остается только молиться, чтобы он не успел что-нибудь отколоть. – Зачем?!

– Свадебный подарок, – по её лицу проскакивает короткая усмешка. Пунцовые губы вздрагивают, приподнимая уголки, но сестра тут же гасит улыбку и холодно добавляет: – Счастливого замужества.

Тварь. Но Зара подождёт, с ней я разберусь позже, а пока пробегаю глазами сообщения.

Первое – отчаянное:

"Какая ещё свадьба?! Рада! Не молчи!"

Второе – хлёсткое, пропитанное ядом:

"Что-то я запутался, принцесса, кого ты там любишь: меня или деньги?"

И третье, лаконичное. От которого стынет кровь:

"Выходи, встречай гостей. Я подъезжаю"

Стынет, потому что живым ему отсюда не выбраться.

Глава 6

Попытка дозвониться до Паши обрывается механическим требованием перезарядить счёт, иначе, как говорится: "Всё! Кина не будет!". Точнее кино как раз таки будет – триллер с элементами драмы. Прикусив губу, я кидаю отчаянный взгляд на открытые ворота. Какова вероятность перехватить его как можно дальше от родного дома? А Зара? Она наверняка сразу же меня и сдаст.

– Да брось, – подметив моё состояние, сестра не отказывает себе в удовольствии демонстративно закатить глаза, но в следующий

миг так и застывает с повёрнутой на бок головой. – Ты действительно дура, но знаешь… Беги, Рада. Я тебя прикрою. Если ты исчезнешь, всем будет лучше.

То, что она не шутит, я соображаю не сразу и скорее на автомате, чем осознанно срываюсь прочь. Железные ворота выходят прямо на проезжую часть. Наш клан живёт обособленно от остальных жителей города, на самом въезде, и дорога от горки, вдоль которой теснятся цыганские дома-особняки, серпантином вьётся до центра. Разминуться мы с Пашей никак не сможем.

Покинуть родные стены ранней весной может решиться разве что сумасшедший. И я стараюсь не думать, как опрометчиво бежать в чём попало, без документов или хотя бы денег на первое время. Я даже не знаю, нужна ли Паше с тем вагоном проблем, что могут сопровождать этот побег. Но импульсивность Князева не оставила мне выбора, другого шанса улизнуть не будет. У меня всего два пути: либо провести остаток жизни, плодя детей от ненавистного тирана, либо полная неизвестность. Третьего не дано.

Эх, Пашка…

Что ж ты творишь? О себе не думаешь и меня под удар подставляешь, дурашка влюблённый.

Фары редких машин слепят глаза. Я боюсь пропустить вишнёвую Ладу Князева, но тротуары в это время пусты и мы замечаем друг друга почти одновременно. Наплевав на правила дорожного движения, Паша резко разворачивает машину, после чего притормаживает рядом со мной.

– Садись, – не просит – приказывает парень, опуская стекло со стороны водителя.

– Паш, у тебя будут проблемы, – я не пытаюсь повлиять на его решение, а честно констатирую факт. На случай если он что-то недопонял.

– Это у тебя сейчас будут проблемы. Садись, – всё тем же ледяным тоном командует Князев. Никогда прежде не видела его таким взбешенным. Пашка весь на взводе, но выбор у меня невелик, а прогретый салон всяко лучше обледеневшей лавочки. – Так это правда, ты решила продаться? – добавляет он, едва я опускаюсь на продавленное сидение и, срывается с места, не дожидаясь пока захлопнется дверца.

– Паша, да пойми же ты…

– Открой бардачок.

– Зачем?

– Открой, я сказал!

Негодующе передёрнувшись от его рыка, я повинуюсь, и на колени мне вываливаются с десяток перетянутых резинками пачек стодолларовых купюр.

Чудесно. Только проблем с законом ему не хватало.

– Чем на этот раз отмажешься, скажешь, грузчикам зарплату повысили?

– В наследство вступил, – сердито отмахивается парень. Мы оба прекрасно понимаем всю нелепость прозвучавшей отговорки. У Князева из родни только едва сводящие концы с концами родители да тётя – не просыхающая забулдыга. Но готовая сорваться с моих губ колкость так и встаёт комом в горле под лихорадочным прицелом его взгляда. – Сколько ты стоишь, а, Рада? На первое время хватит? Ты не волнуйся, я не белоручка и не гордый. Мало, так ещё достану.