Мышеловка
Шрифт:
Сил нет даже на то, чтобы выразить ей благодарность, потому что все мысли заняты вопросом, как выпутаться из сложившейся ситуации. Точнее должны быть заняты, однако пришла пора признать, что любой мой поступок аукнется плачевно. Остаётся лишь плыть по течению, уповая на гипотетическое чудо. Или внезапный конец света. Или…
Нет, на неопытность Драгоша надеяться абсурдно.
– Я
Драгомир стоит в компании друзей. Статный, в строгом костюме – до дрожи в поджилках, до мурашек на коже бескомпромиссный. Чужой. Со стороны он выглядит спокойным, полностью владеющим ситуацией, если, конечно, не обращать внимания на побелевшие пальцы, тисками сжимающие букет невесты, и упрямый плотно сжатый рот.
"Есть ли шанс с таким договориться?" спрашиваю саму себя, отчего внутренний голос дребезжит надрывным смехом. Что я такого могу предложить этому зверёнышу, возможно убийце, чего бы он и сам не мог заполучить?
Уважение? Так ни одна цыганка никогда не станет перечить мужчине, не повысит голос, не вступит в мужской разговор, пока к ней не обратятся. Для нас недопустимо опозорить супруга при посторонних или, не дай бог, указать ему как себя вести.
Преданность? Тоже не диво. О целомудрии цыганок ходят легенды, и беречь честь семьи едва ли не главная наша обязанность. Это у мужчины верность выражена финансово: можно изменять сколько угодно, главное стабильно обеспечивать семью.
Любовь? А кому она нужна? Несмотря на то, что время вносит свои коррективы в устоявшиеся традиции, никто у нас не женится и не выходит замуж по любви, как раньше, так и сейчас. Если говорить словами Нанэки – главное, чтоб деньги к деньгам, а там стерпится.
Мало того, на сегодняшний день я умудрилась облажаться по всем трём пунктам. Первый – нахамив на рынке, второй – не оттолкнув Пашу, а третий… даже пожелай того Драгош, любви не получится. Одно его имя вызывает во мне страх и невыносимую
– Пора.
Дари берёт меня под локоть, и я в который раз морщусь, глядя на свои руки унизанные массивными браслетами. Стоит признать выглядят они символично: как тяжёлые, вычурные кандалы, надетые по строгому указанию отца. Всё-таки образ цыганской невесты не допускает компромиссов, минимализма и скромности, а значит моё простое с виду платье, купленное по принципу "заверните самое дорогое", вне всякого сомнения вызовет у окружающих шёпот недоумения. На нём ни кристаллов, ни пышной драпировки, ни золотого тиснения. Никто здесь не оценит по достоинству нежную ручную вышивку и элегантность А-силуэта – одобрят только эти треклятые браслеты.
Выйдя на крыльцо, я обвожу рассеянным взглядом присутствующих. Чуть дольше задерживаюсь на приёмной матери, нервно мнущей праздничный передник. Она стоит неподалёку, поэтому мне отлично видно с каким неодобрением воспринят свадебный наряд, ведь из-за спешки Нанэка не успела лично проконтролировать его покупку. Понадеялась на Дари, а та вдруг взяла да и поддержала мой бунтарский выбор.
Секунда, вторая, затем под вступительную дробь заигравшего марша, гости взрываются громкими криками на родном диалекте, так как в особо торжественные моменты привычная для нас русская речь частенько отходит на второй план.
– Те авен бахтале, зурале!*
– Те траин лэ тэрне жи анде-к шэл бэрш!*
Под звуки фанфар Драгомир медленно движется к украшенному искусственными цветами крыльцу, и с каждым его шагом я чувствую, как ужас всё туже стягивает мышцы, а воздух будто не доходит до лёгких.
– Те авес бахтали,* – произносит он спокойно глубоким голосом, протягивая нежный букет из белых фрезий, а взгляд его воровато скользит по моему лицу. Согласно обычаю, нам нельзя смотреть друг на друга или проявлять какие-либо чувства, возбраняется даже вежливый разговор, тем не менее, Драгош почему-то решил пренебречь этим запретом, что выглядит вдвойне поразительно, с оглядкой на строгие устои его семьи.
Конец ознакомительного фрагмента.