Мышата
Шрифт:
Я взял шампанское и открыл его с едва слышным хлопком, налив сначала Юле, затем друзьям и себе. Отец встал и произнес тост — Друзья! Я счастлив, что у меня вырос такой хороший сын, у которого есть верные друзья! За Юрку! Пусть ему и его друзьям повезет больше, чем нам!
Я отпил из фужера и Семен опять вылез со своими знаниями, которым я впрочем завидовал: память у друга была гениальной — Лет десять назад в нашей стране открыли процесс вторичного брожения, которое происходит уже не в закрытом резервуаре, а в потоке — системе из восьми последовательно соединённых крупных металлических резервуаров-акратофоров, с одной и той же заданной скоростью и при постоянном давлении. Метод «в непрерывном потоке» был внедрён в производство и снизил стоимость каждой
Бабушка опять недовольно покачала голой — Сема! Твоя мама плохо за тобой смотрит! — затем повернулась к его отцу — А отец мало тебя учил ремнем! Вместо школьных знаний Ваш сын увлекся не совсем тем, что нужно.
Семин отец развел руками — Лишние знания лишними не бывают, он же теорию учит, а не практикует!
Я спросил отца — Ты наколку на плече сделал?
Тот поморщился — Нас отговорил Головня, обосновал свою наколку тем, что его и так в командировку за границу не пошлют, а нам такие партаки там не нужны. Да мы и сами потом поняли, детство в жопе заиграло!
Сомятина пошла с пюре на ура, большинство предпочло жирную обалденно вкусную рыбу котлетам. Севрюгу тоже разобрали по тарелкам, а вот икру наворачивали в основном только я и Семен, дорвались мы до халявы!
Юля будто птичка «клевала» всего по немножку, от второго бокала шампанского у нее заблестели глаза. Я незаметно положил свою ладонь ей на коленку и она испуганно замерла, но не предприняла попытки освободиться от моей руки.
Мама засуетилась, освобождая стол от грязной посуды, отец вскочил и стал ей помогать, гости вышли на площадку, что бы не мешать. Наконец праздничный торт занял место на столе, появились чайные чашки и блюдца. Мне вручили нож и я быстро разделил лакомство почти на ровные кусочки.
— Давно я не ела такой вкуснятины! — бабушка первой заработала чайной ложкой, запивая терпким чаем. Где вам удалось купить такое кондитерское чудо?
— Бабуля, этот торт был заказным, обычно торты делают попроще, по крайней мере очень редко используют для пропитки коньяк. — я тоже проглотил кусочек, получив волну удовольствия, прокатившуюся по моим вкусовым сосочкам. Мне просто повезло!
Отец взглянул на свои часы и обратился к молодежи — Сегодня в Доме офицеров идут танцы, вы еще можете успеть встряхнуться после такого обильного ужина. А мы без вас споем наши любимые песни!
Женщины переглянулись и бабушка затянула, а все подхватили —
Напилася я пьяна, не дойду я до дому,
Довела меня тропка дальняя до вишнёвого сада.
Довела меня тропка дальняя до вишнёвого сада.
Я подхватил под руку Юлю и вместе с парнями поспешил в офицерский клуб, до которого от нас было рукой подать. Танцы были в разгаре, ансамбль из числа срочников исполнял заводную мелодию. С начала шестидесятых годов уже почти нормой для советских танцплощадок стали танго и фокстроты. Расширился список «идеологически выдержанных» и одобренных властью танцев. Финские летка-енка и хоппель-поппель, болгарский и-ха-ха, калипсо и лимбо с островов Тринидад и Тобаго, греческий сиртаки, американо-канадский хали-гали, латиноамериканский ча-ча-ча были рекомендованы для исполнения в публичных местах. Но королем танцплощадок все же стал чарльстон. Он вошел в советскую повседневность с песней чешского композитора в исполнении популярной тогда эстрадной певицы Тамары Миансаровой. «Западные» танцы полностью завоевали советские танцевальные площадки. Кое-где можно было увидеть уже вошедший в моду на Западе рок-н-ролл. Следующим фаворитом «хрущевской оттепели» стал твист, который, несмотря на свое американское происхождение, быстро вписался в советский культурный контекст. В манере твиста писали советские композиторы Андрей Петров и Арно Бабаджанян.Власть,
Мы с Семеном были настоящими профессионалами рок-н-рола и вскоре толпа расступилась и нам дали место посреди зала, где мы выдали драйв, показав все: прыжки в стороны («гармошка»), шаги в сторону («буратино»), хоппы («танцующие петушки»), буги вперед и назад, пяточки, кресты, ковырялочки, а апогеем были акробатические трюки, которые я выполнял с повизгивающей Юлей, которая неплохо танцевала этот заводной танец. Мне даже стало интересно, где моя скромная одноклассница этому обучилась. Вот и серая мышка! Как же я мало о ней знаю.
Наконец объявили последний медленный танец и я притянул к себе запыхавшуюся Юлю, которая устало склонила голову на мое плечо. Пользуясь тем, что толпа сомкнулась, я медленно опускал свою руку все ниже и ниже, почувствовав как напряглась ее спина. Однако девочка лишь закусила губы и закрыла глаза. Моя рука поглаживала упругую попку, а мой член непроизвольно встал и уткнулся в живот моей партнерши по танцам. Та невольно отшатнулась и опять залилась краской. Скромница! Надеюсь, что она будет мне верной женой.
Я убрал руку на талию и прошептал ей на ухо — Ты мне очень нравишься, ты очень красивая!
— Неправда! Вы все млеете, глядя на Катьку! — разгневанный взгляд зеленых как омут глаз преобразил девушку, придав ей очарования.
— Это правда, будешь моей девушкой? Дождешься меня после учебы в Москве?
— Я тебя люблю, еще с шестого класса! Только не жди от меня близости, свою девственность я отдам только мужу!
Я мысленно чертыхнулся — зря покупал презики! А желание было просто сногсшибательным.
— Милая, я подожду. Я умею ждать. Я жду свою любовь уже больше семидесяти лет.
Юля непонимающе взглянула мне в глаза, но я прильнул к ее губам и в этот момент закончилась мелодия. Что ж мне так не везет!
PS Спасибо читателям за ваши лайки. Вадим Чинцов
Глава 5
В Москву мы отправились из Минска, куда вечером нас доставили на служебном УАЗике нашей части. Заняв свои места в двух двухместных спальных вагонах фирменного поезда «Беларусь», имевшем номер Два, мы помахали Семиному отцу, который наз и доставил из Марьиной Горки и как опытные путешественники убрали чемоданы и, собравшись в одном купе, разложили на столе часть своих продуктовых припасов, которых наши родные наложили полные сумки. Ехать нам предстояло около десяти часов, причем как уверила проводница, наш поезд никогда не опаздывает и приходит на конечный пункт вовремя, максимум выбиваясь из графика на пару минут.
В нашем составе до сих пор были «царские» вагоны немецкого производства, оборудованные мебелью из красного дерева с позолотой, креслом и умывальником. В спальных вагонах висели большие корабельные часы. Путешествие в фирменном поезде уже тогда можно было назвать комфортным: так, пассажирам застилали белье (кстати, такая традиция началась как раз с «двойки»), им приносили завтрак (заварной крупнолистовой чай и сухари), предлагали шахматы и шашки.
Уже темнело, поезд отправился и я невольно взглянул на часы: десять вечера. Мне «не повезло» — Сема и Генка ехали вместе, а мне достался сосед в хорошо сшитом из качественного материала костюме, с большим портфелем и в шляпе, с смутно знакомой внешностью, причем его провожали аж пятеро таких же представительных редко улыбающихся мужчин в возрасте, старательно демонстрировавших свое почтение к моему попутчику.