Мы – силы
Шрифт:
Кивнув, Тим признавал, что, может, и зря это сделал, но он нисколько не раскаивался.
– Они бы нас обратно отвели, – уверенно сказал он.
– Мы бы сбежали.
– Я не мог бежать долго… мне, кажется, ребро сломали те… Знаешь, как тогда болело жутко?
– А сейчас? – спросила девочка участливо.
– Давно уже прошло, – сказал он.
Выбравшись из кресла, он прошел к шкафу и достал книжку, которую присмотрел. Вернувшись с ней в кресло, он раскрыл ее и прочитал:
– «Пролетая
– Я фильм смотрела. Давно. Ничего не поняла в нем, – сказал девочка, рассматривая книгу в руках Тимура.
– А про что там? – спросил он, пролистывая книгу.
– Про сумасшедших.
– Э, нет, – уверенно сказал Тимур, откидывая книгу на недалекий диван. – Про это я читать не хочу.
– А про что хочешь? – спросила девочка, глядя на огонь в камине.
– Не знаю. Про что-нибудь доброе. Сказки какие-нибудь… наверное… не знаю, – сказал он и прижал девочку к своему плечу.
Она посмотрела на него и вдруг попросила:
– Тим, поцелуй меня.
– Зачем? – спросил он удивленно.
– Я так хочу, – сказала девочка.
– Я не умею, – признался парень, и она увидела, что он слегка покраснел.
– Я тоже, – сказала она и отвернулась к огню.
Посидев минут пять, они снова тихо заговорили. За окном хлестал дождь. В комнате было тепло и уютно. Мысли о потерянных родственниках все реже возвращались к ним. Детская психика имеет много предохранителей. Иногда девочке казалось, что они так и жили всю жизнь с Тимом. Иногда мальчик думал о том, что его прямая обязанность – навсегда заботиться о ней. Детям, кажется, никто не был нужен в этом мире.
3
Рухлов, хромая, вошел к Ханину и сообщил:
– Только что наши сообщили… этим… пополнение подошло. Тысяча или чуть меньше бойцов. Точно неизвестно.
– Час от часу не легче, – сказал Ханин, поднимаясь, и, тоже хромая, прошелся возле своей кровати.
– Ты хоть поспал? – спросил Рухлов.
– Немного, – признался Ханин и посмотрел на друга. – Как там Алина?
– Плохо. Не спит толком, как и ты. В госпитале с утра до… утра. Прибегает на пару часов поспать и меня увидеть. Иногда не прибегает.
– Запри ее дома, – порекомендовал Ханин.
– Скорее она меня дома запрет, – признался Антон, чуть улыбнувшись.
– Что с потопом? Восстановили?
– Не можем ничего сделать. Отрубили воду просто. Теперь водопровод только в двух кварталах остался.
– Хорошо поработали уроды, – зло процедил Ханин.
– Это не те… это кто-то из наших, – сказал Рухлов.
– Я понимаю, – кивнул Ханин и спросил: – Кто, хоть есть догадки?
– Леха говорит, что это Кондрат со своей кодлой.
– Он что, не может их выловить никак? – удивился Ханин.
– Нет.
– Вот уроды. Весь город оборону держит. Людям есть нечего, а они еще и гадят где могут.
Антону было нечего на это сказать.
Без обстрелов города не обходилось ни дня. И без внутренних диверсий и саботажа. Раненые поступали в госпиталь Алины если не потоком, то вполне постоянным, непересыхающим ручейком. И самое страшное для всех – это были раненые дети. Лекарств и медиков не хватало.
Скончавшихся от ранений хоронили в парке прямо рядом с госпиталем. Было страшно читать на досках над могилами годы жизни. Дошло до того, что облегченно вздыхали, что очередная могила оказывалась могилой старика, а не ребенка или молодых парней и девушек.
Встряхнув голову и прогнав из нее дремоту, нападавшую даже на стоящего Рухлова, тот сказал:
– Тут Алина просит дать ей возможность вывести из города детей.
– Куда и как? – спросил Ханин.
– К большой воде. По маршруту Серова.
– Они не пройдут. Мы не знаем до сих пор, прошел ли Серов. Да и эти уроды окружили полностью же.
– Она просит дать ей возможность договориться с боевиками, – сказал Рухлов без особой надежды.
– Мы же уже связывались по этому поводу. Этот их Ринат четко сказал: или – или. Или полная капитуляция. Или все сидят в городе. Мол, так мы быстрее одумаемся, когда начнут дети от голода умирать.
– Мы просили за женщин, детей и стариков. Сейчас она будет просить выпустить только детей.
– Пусть делает, что хочет, – сказал Ханин. – Но я не верю им. Ни одному слову не верю. Верил бы… сдался бы к чертям. И не только я не верю. Никто не верит, после того что они творили.
– У нас нет выбора, – заметил Антон.
– Есть, – сказал Ханин. – Есть возможность пойти на прорыв. И уже прорвавшимися пойти до большой воды и попробовать ее пересечь.
– Прорвутся только крепкие и молодые, – сказал убежденно Рухлов. – Старики и женщины… дети… они не пройдут.
– А так погибнут все. От голода, – сказал жестко Ханин.
Потерев отросшую щетину, Рухлов сказал:
– Я знаю. Давай сегодня попробуем план этот проработать. С учетом выводить только детей.
Договорившись, что они встретятся в штабе обороны города через час, Рухлов и Ханин расстались.
До штаба Рухлов доковылял сам, проигнорировав предложение водителя Ханина подвезти его. Притулившись на стуле у стенки, он закрыл глаза и попытался отрешиться от шума в комнате. Его раздражали постоянные переговоры по рации и споры собравшихся, но не кричать же им, чтобы заткнулись, и не искать же другого места для отдыха. Мало ли что случится.