Мы – силы
Шрифт:
– Значит, они весь свой путь проделали, чтобы над ними тут поиздевались?
Антон посмотрел на Алину и пожал плечами.
– Слышь, Алин, расскажи мне… – начал Ханин, – как такое могло произойти в доме, который создавался для детей. Для любви, для нежности. Для тех, кто потерял родителей. А? Куда смотрели твои воспитатели? Как они допустили такое…
Алина, сдерживаясь, попыталась объяснить:
– Такое случается в детской среде. И иногда воспитатели просто бессильны.
– Но, насколько я понял, для этого были созданы предпосылки. Ночью дежурные спали. А детей в это время… Я даже не знаю слова… Наверное,
– Да, это насилие… Да, за них никто не заступился… Кроме других маленьких детей.
– И что мне делать с тобой, твоим интернатом, твоими отмороженными бабищами, которые это… скажем, они соучастники этого насилия.
– Не знаю, – коротко ответила Алина.
Ханин, тяжело опираясь на палку, поднялся и подошел к окну.
– Детей не преследовать… – сказал он наконец. – Пусть уходят. Этот город не принес им ничего, кроме боли и страдания. Может, в том особняке они успокоятся и простят людей. Пацана того… урода… похоронить и забыть. Остальных детей, кто в этом участвовал… Что с ними делать?
– Ничего… Именно они, поглядевшие на смерть, больше ничего никогда не сделают… – сказал Антон.
– Нет. Я требую наказания, – сказал Ханин. – Если бы они просто нечаянно убили тех двоих, я бы, может, и подумал простить. Но они глумились и насиловали их целую неделю. Девочку отправить на казарменные кухни работать. Раз она уже может так издеваться, значит, уже взрослая. Даже чересчур. Выделить ей квартиру. Пацана, когда из госпиталя выпишут, в поисковики. Разведчиком. Пусть тоже пользу приносит, а не гадит, где живет. Дальше… Воспитательниц, которые в тот день продрыхли, выгнать к чертовой матери.
– Это было в течение недели… – напомнил Антон. – Придется весь интернат сменить.
– Значит, смените. Неделя вам на это. С запретом тем работать с детьми. Ни в школу, ни в новый садик их не брать. Как хотят, пусть так пайку и зарабатывают. Пусть хоть на панель идут.
– Это бесчеловечно, – сказала Алина.
– Это справедливо, – отрезал Ханин.
Через часа два, когда он отошел от этого неприятного разговора, позвонили из Крепости, и он вообще почернел от злости и горя.
– Назим, теперь это точно известно, и другие сорок ребят убиты… – сказал он, когда положил трубку. – Вернулись двое разведчиков, посланные по следу с рацией. Думали же, что у них приемник накрылся. Нашли непогребенные тела и следы боя. Их, как и тебя, Антон, накрывали минометами. Сам помнишь, какой вид после этого у тел… Ребята всех похоронили. Другая страшная новость – к городу приближается батальон этих отморозков-убийц с запада. Крепость перевелась в боевой режим. Но даже если и мы будем сопротивляться, у нас получается рота погранцов, рота в казармах. Около роты поисковиков, если они успеют вернуться. Вот так…
Рухлов обомлел от этой новости. Да, теперь уж точно не до этих детишек.
– Мобилизацию объявлять надо, – сказал подошедший Дантес. – Отменять выборы надо. Создавать укрепления надо.
– Время… – сказал Ханин. – Даже если сейчас из Крепости послать погранцов вскрывать схроны наши и после этого вооружать людей, уйдет не меньше двух суток. Мы же близко к городу схронов не делали… Арсенала хватит на сотню-другую добровольцев.
– Надо посылать за оружием и одновременно вооружать хотя бы этих, – сказал Дантес.
Алина,
– Это так мало! И они не обучены!
– Тех тоже не так уж много. И не думаю, что они сразу полезут на штурм, – криво ухмыляясь, сказал Дантес.
– Разведчики Крепости, это Денис наш и Мишка, ездили, хотели Назима увидеть… Сказали, что те уничтожают все на своем пути, – хмуро сказал Ханин.
– Но нас тоже не сразу возьмешь… Сначала с Крепостью сцепятся. А там еще и арсенал и тысяча поселенцев… Так что им мало не покажется… – Антон почесал затылок и сказал сам себе: – Правда, если они с минометов начнут…
– А они с них и начнут, не сомневайся, – сказал Ханин горько. – Они всегда с них начинают.
– Сколько всего в ружье поставить сможем? – спросил Дантес.
– Тысячи три… – с сомнением сказал Антон. – Если, конечно, будет во что ставить. Если, короче, схроны успеют вскрыть и сюда дотащить.
– Успеют, – сказал Ханин и набрал номер Крепости. Он долго говорил с Артемом Наумовичем. Договорились, что уже сегодня они постараются на своих машинах добраться до точек складирования и ночью вернуться обратно.
– Оружие будет, если без приключений, то уже завтра к обеду. Теперь давайте думать дальше.
– Агитаторше позвони, – сказал Антон.
– Рано еще. Все равно мне ехать объявлять о нашествии, – сказал Ханин.
– Все равно позвони, чтобы домой не смылась… – Антон настаивал.
– Потом… Выборы мы не отменяем, – жестко сказал он.
– Почему? – удивился Дантес.
– Некий Кондрат пользуется большей популярностью, чем мы думали. Только мы объявим, можешь точно рассчитывать, после вооружения за ним окажется около сотни штыков. А мы власть взяли вполовину меньшей силой.
– Логично… – согласился Дантес. – Тогда у нас есть время до конца недели, чтобы решить проблему. Или у вас есть право, и я устраню проблему сам.
– Прекрати, – сказала Алина.
– Как хотите… – ответил Дантес и продолжил по теме: – Нужно послать разведчиков, чтобы постоянно наблюдали за этими…
– Сделано… – сказал Ханин. – Артем сказал, что только узнал об этом и послал навстречу десять стрелков, они все с рациями и, если что, предупредят.
– Главное, чтобы они не забыли, для чего их туда послали, – съязвил Дантес.
– Вроде грамотные ребята…
Они еще час обсуждали первоочередные действия. Много звонили, еще больше спорили. Наконец, накидав речь, Антон и Ханин убыли на радиоузел, а Алина и Дантес остались на связи – координировать происходящее.
6
– Поздравляю, – сказал командир весело. – У нас четкий и однозначный приказ – занять город. На наше усиление уже идут. Добавится в твое подчинение: только сформированная рота снайперов, три бэтээра, один танк. Было бы больше, но решили на платформе тащить, а там только он один и поместится. Своим бы ходом отправили, может, и больше бы дали. На случай недохода… Также нам дали три роты пехоты. Будет в поддержке вертолет. Его, скорее всего, Улем для тебя, Ринат, прислал. И конечно, обоз с провиантом и арсеналом. Итого сорок две единицы техники. Нам приказано выйти на атакующую позицию и стоять там, ожидая подкрепления. После подхода срок неделя на всю операцию. Вопросы?