Мы – силы
Шрифт:
Все тяжело вздохнули, понимая, что это огромный срок для них. За это время и ополченцы противника могут получить необходимые для боя навыки, и осажденные просто численным преимуществом могут прорвать осаду.
– По окончании этого срока начнем операцию по захвату, – сказал начальник штаба и вернул указку вставшему Ринату.
– Во время блокады, – начал он, рассматривая лица окружающих, – основной упор будет делаться на снайперов и артиллерию. Скоро от Кондрата мы получим сведения о расположении продовольственных складов и с их человеком переправим наших разведчиков в город. Они смогут координировать работу
Роман и Ринат вышли из палатки штаба и направились к уазику. Забравшись в него, они невольно поморщились от сильного запаха бензина в салоне. Приказав водителю ехать на позиции, Ринат обратился к сидевшему сзади Ромке:
– Я про северное направление говорил, но там, если честно, безнадега. Заминировали все что можно. Растяжки на каждом дереве и кусте… Там не реально. Мы в жизни там не разминируем. – Видя, что Роман слушает как-то отрешенно, Ринат повысил голос и сказал: – Э-ге-гей! Слушаем, что тебе командир говорит. Спускайся на землю.
– Да я слушаю, – опомнился Ромка, поглядев в окно на проползающие мимо палатки госпиталя. Много было раненых. За две недели, что он вел своих на поддержку Рината, тот каждый день терял ранеными и убитыми. Но если вы подумаете, что Ромка раскаивался в своем промедлении, то вы ошибетесь.
– В общем, из реальных направлений только южное. И только утренний штурм, – сказал Ринат, убедившись, что Роман его слушает.
– До него еще долго… – резонно заметил Роман.
– Да, но ты на досуге по позициям своих тоже пройдись, может, что высмотришь незамыленным глазом, что я тут за две недели пропустил.
– А где твой наставник? – рассеянно спросил Роман.
– А, – отмахнулся Ринат зло. – Он больше пьет теперь, чем дельных мыслей подкидывает. Он все говорил, что мы упускаем время из-за вашей задержки и что надо прорываться в город, пока все направления не заблокированы нам. И уже в городе сидеть ждать подкрепление.
– В принципе, верно, – заметил Роман.
– Думай, что говоришь, – сказал Ринат. – Мы бы две недели без еды там не высидели. А заблокировали бы нас сразу, как вошли в город. Если бы ты торопился, то может быть… а так…
– Я не мог быстрее. И так колонна растянута была на два километра. Половина пешим строем шла.
– Могли, – зло сказал Ринат. – Могли, если бы захотели. Могли перебрасывать партиями.
– Разделить отряд, идущий по неизвестной территории? – притворно удивился Роман.
Ринат только отмахнулся и не разговаривал до самого подъезда к первым постам.
Выйдя из машины, они прошли с полкилометра по мелколесью и вышли к опушке, за которой уже был виден недалекий город. Его серые пятиэтажки с выбитыми окнами смотрелись пугающе на фоне жуткого почти черного неба.
– Вон, смотри, – указав на них рукой, сказал Ринат. – Это теперь твоя головная боль. Там у них и наблюдательные пункты, и снайпера их сидят.
– Ничего не скажу. Надо вышибать. Каждый раз. Пока они там, нам не высунуться. – Роман оглядел и другие позиции противника. – Ну на хрена им сдался городок Ханина? – недоумевал он.
– Крепкие ребята, если честно, – пришлось признать Ринату. – Ополченцы… и женщины, и мужчины. Поймали нескольких, так пришлось долго повозиться, прежде чем разговорили.
– Много интересного сказали? – спросил Роман.
– Ерунда. Это и так все знали…
О дальнейшей судьбе допрашиваемых Роман спрашивать не стал. Он помнил, как он сам поступал. Вообще он замечал в себе появившееся органическое неприятие жестокости, даже вынужденной. Он удивлялся себе и винил во всем Юльку. Они хоть и жили с ней в одной палатке, больше ни разу не спали вместе. Роман все больше тяготился расставанием с ней. Словно она еще вот тут ходит, но ее уже нет. Она уже там… на свободе со своим… Видел он его. Дохляк дохляком. Ни ума, ни фантазии. На своего отца, в каком-то смысле гения хирургии, никак не похож. И оттого что не находил он в парне ничего примечательного, становилось Роману все больнее и больнее. Подумав однажды, что парень, наверное, семи пядей во лбу, он не поленился и, ничем не выдавая ни себя, ни его, поговорил с ним о пустяках. Об истории, о науках… увидев, что перед ним пустышка, он прекратил попытки понять этого парня. Он только однажды спросил у нее…
– Он просто тебя боится… – призналась она. – А так. Он очень умный. Он добрый. Он такой…
Спохватившись, она отвернулась от него, и Роман пожалел, что спросил. Она не притворялась. Ей и правда было тяжело от происходящего. Знала бы она, как ему было тяжело…
– Мля. Ты о чем опять думаешь? – взорвался Ринат.
Сев на землю, Ромка признался другу, что прослушал его.
– Ты заболел? – недоумевал Ринат. – Давай в госпиталь тогда. Там тебя поставят на ноги. А командование ротой наставнику сдай своему.
Покивав, Роман однако отказался.
Севший рядом с ним Ринат спросил:
– Рассказывай, в чем дело? Никого вокруг. Давай…
Поглядев на друга, Роман мотнул головой и сказал:
– Не сейчас. Вечером придем к тебе, тогда…
Нет, Ринат не догадывался, но что-то на его лице отобразилось, и Роман поспешил сказать:
– Мне просто надо еще самому все продумать, и тогда вечером поговорим. О'кей?
Пожав плечами, Ринат сказал, что «о'кей», но только если Ромка теперь будет слушать его.
Роман сделал над собой усилие и скоро уже впитывал всю добытую людьми Рината информацию.
2
Алена прижалась к Тиму в красноватом сумраке и сказала:
– Мы правильно сделали, что ушли.
– Да, – согласился мальчик, разглядывая книжный шкаф в кабинете особняка.
Они сидели в одном кресле возле камина, который разжег Тимур, и грелись, спасаясь от вездесущей сырости.
– Только ты зря стрелял по тому мужчине. И одного ты там ранил… А может, и убил. Я так напугалась тогда.
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги
