Мы – силы
Шрифт:
– Они не станут нам конкурентами, – уверенно заявил Ринат. – Я видел их. Ну некоторых из них. Они же гуманисты. Они всерьез думают, что потоп – это временная неприятность. Они не понимают, что это лишь толчок к полной смене миропорядка. И стараются жить как раньше. Глупцы. Сейчас время сильных. Тех, кто умеет не жалеть ни себя, ни других. Сейчас время судного дня, когда зерна отсеют от плевел. Выживет и обновится народ. Останутся только те, кто достоин продолжать род.
Неопределенно хмыкнув непривычной разговорчивости Рината, командир слушал
– Ты командир старого порядка. Ты многое знаешь и умеешь. Но ты тоже стараешься беречь людей – и своих, и чужих. Как ты с теми девками поступил? Да я бы их просто расстрелять приказал или сам пристрелил. Зачем ты их пожалел?
– Чтобы тебе было куда бегать после отбоя, – посмеялся командир, но глаза его недобро сверкнули.
Не заметив этого, Ринат сказал:
– Нет, тебе просто стало их жалко, дур, что влезли в эту кашу, не думая о последствиях.
Покачав головой, мол, может быть, командир внимательно слушал дальше.
– Ты пожалел их, а я бы не стал, – продолжал Ринат. – Теперь и я понимаю, почему из нас, идиотов, с Ромкой делают командиров такие, как вы. Он, Улем, хочет совместить вашу науку воевать, вашу интуицию, ваши навыки… с нашим холодным расчетом. С нашей безжалостностью, что ли…
Взгляд Рината прояснился, и теперь, разглядывая командира, он сказал:
– Такое уже когда-то было. В Гражданскую войну. Когда за каждым красным командиром стоял бывший офицер царской армии… Все вернулось на круги своя. Новый виток.
Они замолчали, смотря друг на друга. И командир странно весело сказал:
– Диалектика? – Казалось, он был удивлен выводами Рината. – Я помню, чем все кончилось для тех офицеров царской армии. Думаешь, с нами поступят так же?
– Уверен, – кивнул Ринат. – Когда вы подготовите из таких, как мы, пусть плохих, но годных командиров. Или когда закончится этот период.
Вздохнув, командир сказал:
– Когда закончится этот период, то с армией Улема поступят, как с армией Махно…
– Нет… – резко оборвал Ринат. – Мы – другое. Я чувствую, что мы пришли надолго. Что все идет по какому-то странному и правильному плану. Словно Улем – командир, за которым стоит сверхштаб. Ты сам мне говорил, что не надо отступать от плана никогда. Вот Улем тоже не отступает от кем-то для него написанного плана, в котором сейчас стоит пункт избавиться от конкурентов Нового, его, порядка.
Ринат потер лоб и сказал озадаченному командиру:
– Оттого нам все и кажется мистикой, что мы просто не понимаем, что этот план в силе и выполняется. Нам кажется, нам просто везет иногда, а на самом деле все так и должно быть, если следовать правильному разноуровневому плану.
– Это называется вера в начальство… – усмехнулся командир.
– Это называется просто вера, – поправил Ринат.
– Лучше бы вы все верили в Бога.
– А мы в него и верим. Без него мы бы ничего не сделали. Ничего не сделал бы и Улем.
– Я представляю,
Ринат смутился от такого сравнения и сказал твердо:
– Не знаю. Может быть, все это… и нацисты, и гражданские воины… и коммунисты… может, все они чувствовали, что надо строить, но не могли выбрать правильную форму для этого…
– Военный коммунизм? – уже смеялся командир. – Троцкий достаточно полно изложил эту идею.
Ринату пришлось признать, что он не знает, о чем речь.
– Ну и неважно, – сказал командир. – Значит, что бы мы ни сделали, все это учтено в плане? И если я сейчас пристрелю тебя, а потом пущу пулю себе в лоб, на твое место встанет Ромка, а на мое его наставник? Для этого их подтягивают?
Неуверенно кивнув, Ринат смотрел в глаза командиру.
– Ну что ж, – подвел итог командир, – тогда нам просто надо делать хорошо свою работу, чтобы нас на них не заменили. А для этого надо хорошо выспаться. Спи и не думай ни о чем. Сейчас не гражданская, а я не офицер царской армии. И ты не красный командир. А мы все, – он образно обвел руками мир, – не участники борьбы Бога и дьявола. Мы просто хотим жить, так как… хотим. И живем… так как живем.
7
Павленко поздоровался со здоровым майором морской пехоты. Его рука прямо-таки утонула в лапище этого медведя.
– Слушаю, господин майор? – спросил Павленко.
Склонившись над картой, майор очертил участок и, бросив карандаш сверху, сказал:
– Этот район мы зачистили. Тебе, лейтенант, с твоим взводом надо проверить его на «грязь» и химию. Очень быстро. Можете даже не особо стараться. Как закончите, ваши эмчеэсовцы будут там ставить лагерь для задержанных. Ну а мы двинем дальше, как прибудет охрана для лагеря. Понятно?
Павленко, ответив «так точно», достал свой планшет и перерисовал себе на карту участок. К его радости, при более пристальном изучении райончик оказался маленьким. Не придется ему с его взводом месяц торчать и делать замеры. Да и в лаборатории не будут материться, путая замеры и результаты разных проб.
– Лейтенант? – спросил майор, наливая себе кипятка в кружку. – Ты же сам лагеря прошел?
Павленко выпрямился и, не зная, к чему такой вопрос, только кивнул.
– Наверное, тебя с оружием поймали?
– Никак нет, господин майор. Самостоятельно добрались до лагеря и были размещены одними из первых, – четко сказал Павленко.
– А чего так? – хмыкнул майор. – Неужели погулять не хотелось. И бабы там, и золотишко халявное. Неужели не думал о таком…
– Никак нет, господин майор. По приказу старшего метеопоста Рухлова убыл вместе с коллегой. Пост спустя сутки должен был скрыться под водой.
– Ага. Рухлов, – сказал, присаживаясь, майор. – А вот твой Рухлов умнее тебя оказался. Он порезвился на славу. Сейчас он один из узурпаторов власти там… за большой водой.