Мусорщик
Шрифт:
Я наспех пробормотал парочку стихов на древнем наречии, и выдавил из надрезанного пальца Бака кровь. Если все сделано правильно, то сейчас из банки повалит черный дым. Ого, да тут целый фонтан!
— Тащи крысу! — скомандовал я.
Парень кончиками пальцев подцепил тушку за хвост, а я капнул несколько капель черной жижи из банки. Иссохшее тельце задрожало, рассыпаясь клоками кожи и мышц, похожими на крупную коричневую перхоть. Но основной костяк остался. Крыса клацнула желтыми зубами, испугав Бака, бросившего его на пол. Зомби на мгновение застыл, а затем
— Круто! — воскликнул Бак. — А можно я попробую?
— Дерзай, — я великодушно махнул рукой.
Ученик умело повторил стихи для Матери ночи, с первого раза запомнив правильное произношение, и щедро полил фрагмент трупа. Через несколько минут гниющий торс запрыгал по полу, разбрызгивая вонючее содержимое в попытках описать круг. В течении следующего часа, мы в молчании распили еще бутылку, созерцая медленные размеренные движения крысы и резкие, дерганые прыжки трупа.
— А что они еще могут? — спросил Бак.
— Ничего, просто двигаются по кругу без цели, пока не наступит утро, — усмехнулся я. — Есть легенда, что пройдя вслед за ними сто кругов, можно спросить у Матери ночи, почему они так кружатся.
— И кто-нибудь прошел сто кругов? — сглотнул Бак, зачарованно смотря на оживленных.
— Лично я не знаю настолько отчаянных дураков, — я долил себе соджу.
— Мастер, у меня есть вопрос, — лицо парня неожиданно стало жестким, похожим на вырезанную резкими ударами деревянную маску. — Почему вы так легко взяли меня в ученики и так безрассудно показываете свои умения? Расскажи я про увиденное, вас бы привязали к машине тайной полиции и тянули до самой столицы, пока ваше лицо не стерлось до черепа, а кожа не почернела от трения.
— А ты собрался рассказать? — хмыкнул я, подливая парню.
— Нет! — парень так резко плюхнулся лбом об пол, что разбил физиономией чашечку. Кровь смешалась с вытекшим соджу, растекаясь по неровному выщербленному полу. — Клянусь кровью своих предков!
На краткий миг мокрый пол блеснул, отражая зеленый свет из глаз парня. Бак поднял голову, сверля меня взглядом. Парень словно ожидал чего-то. Не знаю, что только что произошло, но серьезность его намерений я прочувствовал.
— Я верю тебе, ученик. Выпьем?
— Позвольте налить вам, мастер!
Спустя два часа
— Мой учитель попирает небеса, у него в штанах такая здоровенная елда-а-а! — затянул Бак очередную идиотскую песенку. Последний час он только и горланил тупые куплеты, восхваляющие меня.
Мы топали по заводу, намереваясь выйти на улицу, чтобы немного провериться. Все же зря мы приволокли трупак в новую комнату. Теперь там воняет еще хуже, чем в прошлой.
Я вышел наружу, подставив лицо бледным лучам утреннего солнца и легкому ветерку, пахнущему влажной землей, кровью и кишками. Да, приятный аромат. Так, какого хера!?
Площадка перед воротами выглядела так, будто ее перепахал огромный зверь. Между канавами, холмиками и рытвинами, в беспорядке лежали десятки тел — разрубленных, с
— Мастер? — Бак смотрел на меня так, будто я в курсе произошедшего.
Только вот — я нихуя не в курсе! Да тут сраное сражение произошло, пока мы лакали соджу, как последние забулдыги. Четырнадцать тел, если не брать в расчет куски мяса, не поддающиеся определению. Может одного человека так размотало, а может и трех. Если по пальцам считать, то на одного не хватает, но ступней уже три.
— Мастер? — Бак дотронулся до моего плеча, отвлекая от ребуса с остатками.
Через стены перескакивали десятки человек в черной униформе и шлемах, держащими наготове огнестрельное оружие со спаренными дулами. На груди у каждого красовалась эмблема…
— Вы арестованы! Не двигаться!
Здравствуйте, дорогие читатели. Прощу простить за редкие обновления, но с моей нынешней работой не всегда удается часто писать, пытаюсь хоть как-то выкраивать время. Хочу выразить благодарность каждому, кто ждал моего возращения, вы самые лучшие! Я вернулся только благодарю тому, что вы у меня были.
Глава 15
— Ты, малой, говоришь, что не вы грохнули тех людей? — рослый детина в кожаном фартуке на голом торсе щелкнул щипцами.
Стражи забрали нас с завода, точнее уложили мордой в грязь, отходили резиновыми дубинками, связали и забросили в громыхающее корыто, где я харкал кровью на каждой кочке и ямке. Баку досталось сильнее — он не пришел в сознание после жесткого ареста. Затем мне накинули на голову мешок, заставили сесть на корточки и погнали по ступенькам. Мы спускались вниз. Очень долго спускались. Когда ноги онемели и пинки в спину перестали работать, меня просто поволокли по бетонному полу. Левая сторона лица и плечо превратились в сплошную ссадину, вспыхивающую огнем даже от собственного дыхания.
В себя пришел в тесной камере, где даже с моим небольшим телом не удалось встать в полный рост или лечь с вытянутыми ногами. Несколько часов я сидел, обняв колени и вздрагивая от бьющих по макушке холодных капель, просачивающихся с потолка. Я пытался приноровиться и вовремя убирать голову, но вода капала через абсолютно непредсказуемые промежутки. Бесит.
После полудня меня первый раз повели на допрос. В круглой комнате с низким потолком, железным креслом и очагом в стене, пахнущей горящим жиром, свежей кровью, застарелой мочой и потом, я познакомился с Бартом. Ублюдок был похож на помесь белой свиньи и помойной крысы. Его бледная складчатая кожа сплошь покрытая жестким, но редким черным волосом, явно досталось от матери, хрюкающей у корыта, а кривые зубы и торчащие усы от отца, роющегося в помоях.