Мусорщик
Шрифт:
Но в своем деле он разбирался. Не обычный садист, упивающийся страданием своей жертвы, а настоящий мастер, филигранно играющий на человеческих телах, извлекая стоны, проклятия и крики. Сколько раз я отрубался от боли в его кресле? Семь? Десять? Никакие мысленные техники или притупление боли не работало — пыточный мастер всегда приносил с собой медный чайник и пакетики с травами. От обжигающего напитка одновременно клонило в сон, хотелось откусить себе язык и признаться истязателю в любви.
— Я приехал из столицы, малой, — Барт оперся
Я быстренько пораскинул мозгами, пока Барт не выбрал чего похуже. Судя по заплывшей роже и учащенному зловонному дыханию, он вчера крепко напился. Так, зубов я лишился всего двух, а ногтей трех.
— Щипцы, — решил я.
— Вот тебе не надоело, малой? — мужчина придвинул табуретку и сел напротив меня. — Подпиши бумаги, покайся и проведешь остаток дней во вполне недурной тюрьме с трехразовым питанием и без сношений в задницу. Ну если сам не захочешь, конечно. Я похлопочу за тебя, парниша, обещаю.
— Кто-нибудь повелся на это? — я встретился взглядом с качающим головой Бартом. — Сука!
Быстрым движением он вырвал щипцами ноготь на указательном пальце. Все произошло за доли секунды. Барт покрутил инструмент в руках, со всех сторон осматривая трофей.
— Могу сказать, что в твоем питание не хватает свежих овощей и молока. Цвет ногтевой пластины слишком тусклый, — сообщил жирдяй.
— Я в сотый раз повторяю, что не знаю ни одного из убитых, — от боли я слегка шипел и присвистывал.
— Как хочешь, — пожал плечами Барт и громко свистнул. — Парни, заходите!
Железная дверь со скрежетом распахнулась и вошли двое рослых парней. Их будто отлили под копирку — невыразительные туповатые лица с переломанными носами и раздутые мышцы, грозящие порвать одежду при малейшем напряжении. Меня будут просто избивать?
— Я сейчас выйду покурить, а вы мальчики потолкуйте с ним, — Барт хлопнул левого здоровяка по плечу. — Можете не сдерживаться.
— Принято! — парни топнули левой ногой и скрестили ладони на груди.
Дверь раздражающе медленно закрылась, царапая нижним краем бетонный пол. Стоило раздаться щелчку замка, как подручные Барта чеканным шагом направились ко мне. Кулак, размером с половину моей головы, влетел мне в переносицу, с хрустом ломая хрящи. Не успел моргнуть, как второй удар прилетел в челюсть, лишь чудом оставшуюся на месте. Сплюнув месивом из крови, соплей и зубов на колени, я попытался вдохнуть, но тычок двумя пальцами в солнечное сплетение вышиб оставшийся воздух. Парни не замедлялись, словно у них имелся выверенный алгоритм избиения, который они приводили в исполнение множество раз.
Каблук сапога ударил меня по пальцам левой ноги — не сильно, но жутко больно. Сразу же прилетела оплеуха. В ушах зазвенело,
— Готов сознаться? — прозвучал сиплый голос. Я не понял, кто из парочки заговорил, ведь оба плотно сомкнули губы. Чревовещатели ебаные.
— В чем? — я глубоко вдохнул, запасаясь воздухом во время заминки.
Вместо ответа парни одновременно полезли снимать ремни с отливающей золотом квадратной бляшкой. Дерьмо, плотная кожа и на металл не поскупились. Ремень щелкнул, как кнут, вскрывая мне левое плечо. Боль пришла секундой позже, но не успел я ее осознать, как вторая пряжка рассекла бицепс, оставляя глубокую рану.
Они истязали меня больше минуты, практически не останавливаясь, пока все тело не превратилось в кровоточащую рану. Во множестве мест порезы пересекались, образую крестовидные отметины. Такие болели сильнее всего. Я не видел даже крохотного участка кожи — кровь все закрыла.
— Обед? — прозвучал безразличный голос.
Разом отложив ремни, парни достали из карманов на штанах несколько прозрачных упаковок, содержащих коричневые прямоугольные пластинки. Судя по запаху — сушеное мясо. Они уселись на полу и принялись откусывать небольшие кусочки, тщательно их пережевывая. Я не ел несколько дней, пил лишь воду и отвар, что давал Барт. От запаха живот заныл, громко урча. Отрешившись от чувства голода, провел быстрый анализ состояния тела. С такими ранами мне не грозит неминуемая смерть, но слабость гарантирована. Еще и невылеченная болезнь Криса может подкинуть сюрприз, давно она не давала о себе знать.
— Отрежем соски? — вопрос прозвучал так буднично, будто ублюдки решали с каким вареньем пить утренний чай.
Достав из ботинок длинные тонкие ножи, уроды придирчиво их осмотрели, чуть ли не облизав лезвия. Удовлетворившись остротой парни приступили к пытке — указательным и большим пальцев оттянули соски и начала медленно, почти нежно, пилящими движениями углубляться в плоть. Ублюдки не торопились, стараясь вырезать идеальную окружность. Поддев отставшую с краев кожу, они одним движением отделили соски, чтобы безразлично выкинуть их в тлеющий очаг. Почти сразу же запахло горелым мясом.
— Теперь яйца? — в голосе одного из мучителей проскользнули нотки интереса.
— Или срежем кожу с лица? — второй поддержал энтузиазм напарника.
Я сжал зубы так, что челюсть затрещала, выстрелив острой болью из-за недавних побоев. Когда с меня начали стаскивать трусы, задергался в кресле, как припадочный, хотя прочные ремни практически не давали пошевелиться. Еще пара минут и должно получиться. Не уверен, что смогу справиться сразу с двумя, но попытаться все равно стоит.
— Надо накалить ножи, чтобы крови много не вылилось, вдруг откинется, — палачи вдруг озаботились сохранением моей жизни.