Муравьиный лабиринт

Емец Дмитрий Александрович

– Они там, в Лабиринте! Заслонялись Алисой! Держали ей нож тут вот, и она их провела! – крикнула Лара, хватая себя за горло. – Мы стреляли-стреляли!

– Угу, мысленно, – добавила Лена. На самом деле обе перетрусили и отсиделись в кустарнике.

Ул подошел к Лабиринту. Перед ним была сплошная зеленая стена, не имевшая ни одного видимого прохода. Те, что существовали прежде, заросли самшитом, акацией, вьющейся розой. Шустрые вьюны оплели все усами. Пышные гроздья винограда лежали прямо на колючем кустарнике. Многие ягоды треснули от сладости,

по трещинам ползали муравьи.

– Значит, не пускаешь? – мягко спросил Ул, трогая колючки ладонью. – Ну как хочешь, друг! Я не настаиваю!

Он повернулся, точно собираясь уходить, но вдруг, выставив вперед плечо, попытался врезаться в стену. Кустарник мягко его отбросил.

Макс помог Улу подняться.

– Не пы…получилось? Иээх! Ды-давай я!

Отбежав от Лабиринта метров на двадцать, он коснулся льва на нерпи, взревел и вломился в кустарник. На мгновение Улу показалось, что Максу удалось прорваться, но зеленая стена отпружинила и Макс подкатился к его ногам. Длинная царапина прочерчивала его щеку от скулы до подбородка.

– Не, ну д-дела! В-ведьмарям можно, а нам н-нельзя! Б-будем здесь сидеть и жы… ждать, пока все р-рухнет! И ничего не с…сы…делать! – сказал Макс и вдруг заржал.

Ул порой замечал, что тот выдает противоречивые реакции. Наверное, упал в детстве с кровати.

Глава 20

Муравьиный лабиринт

Неиспользованный сюжет. Девочка, которая путешествует внутри книг. Из книги в книгу. Чтобы ее найти, надо обнаружить, в какой книге она прячется. У нее золотые волосы, синее платье с белым передником и очень тонкие ножки. И если она погибнет в книге, то погибнет на самом деле.

Йозеф Эметс

В миг, когда нож коснулся ее шеи, Алиса почувствовала, что не хочет умирать. Ей всегда казалось, что хочет, все детство она рисовала трупы, могилки и гробики. Как-то рассерженная учительница отдала ее тетрадь психологу, женщине усталой и замученной составлением бесконечных видеопрезентаций о толерантности. Та долго разглядывала мертвецов с содранной кожей и висельников, пока наконец не обнаружила на одной из страниц тихую большеглазую девочку с бантиком.

– Вот это здоровое искусство! А что она делает? – спросила психологиня, содержа в голосе всяческое поощрение.

– Хоронит воду! Разве не видно? Вот у нее лопата и бутылка! – сказала Алиса.

Психологиня выпучила глаза.

– Вода не должна быть в заточении, – продолжала Алиса. – Она постоянно странствует: из океана – в тучу, из тучи – в дождь, из дождя в туман какой-нибудь или в растения. А эта девочка ее хоронит! Наливает в пустые бутылки и зарывает в землю, чтобы она сидела в бутылке и не квакала!

После этого ей дали направление в психиатрический диспансер, но, когда она туда явилась, ей сказали, чтобы уходила, а вместо себя прислала

школьного психолога.

А вот теперь с ножом у горла Алиса вдруг обнаружила, что умирать не хочет. Шныры, ведьмари, двушка, лабиринт, берсерки какие-то с секирами – какой бред! Почему она, Алиса, обязана из-за этого подыхать?

– Отпустите меня! Я ухожу из ШНыра!

Алиса ожидала, что после этих слов ее сразу отпустят, но Мантухайчик только поудобнее перехватил нож.

– Ее зовут Цыпа. Она обожает перерезать горло. Ты поймешь, что тебе нечем дышать, и тебя охватит давящий ужас! Потом упадет давление, и – смерть, – шепотом сказал он.

Мелкие, нежные прыщики Алисы вспыхнули красными точками. Жетоны звякнули.

– А если отведу к закладке? – спросила она, безуспешно пытаясь отодвинуть нож пальцем.

– Тогда Цыпа тебя отпустит! – пообещал Мантухайчик.

Голос у него звучал очень честно, но Алиса, мудрая в своем страхе, заметила взгляд, которым Триш обменялся с Белдо. Видимо, у Цыпы была привычка отпускать своих пленников только кусками.

– Вот это правильно! Отведи нас к главной закладке, а потом уходи из ШНыра! Нечего тут делать, – сказал Триш.

Молчаливый человек в капюшоне нетерпеливо мотнул головой. Алиса уже разобралась, что главный тут именно он, а не Белдо, не человек с ножами и уж тем более не кукла Триша.

Сквозь зеленые стены Лабиринта они продирались по проходам, которые показывала Алиса. Мантухайчик цепко держал ее за плечо. Пальцы у него были сильные. Хотя он особенно не нажимал, Алиса безошибочно ощущала, что, если он захочет, легко сломает ей плечо. Ножа, прислоненного к шее, почти не чувствовала. Он больше не был холодным. Мантухайчик держал его плашмя. Нагрелся от постоянного контакта с кожей. Она сама его согрела. Если бы нож был яйцом, из него мог бы вылупиться птенец! Бррр! Какая чушь лезет в голову!

– Пусть отойдет! Он мне загораживает! – сказала Алиса, кивая на Триша.

– Это она тебе сказала! – сказал Триш кукле.

– Нет, тебе! – возразила кукла.

– Отойди! – глухо сказал человек в капюшоне. Триш перестал препираться сам с собой и юркнул в сторону.

Алиса ткнулась в живую изгородь, остановилась, задумалась. Вгляделась в усики вьюна, в желтоватую чешую на ветках самшита, сорвала и укусила виноградную ягоду. Лабиринт что-то подсказывал ей, но что?

– Она что, просто поесть хотела? – возмутилась кукла.

– Нам назад! Прямо прохода нет! – внезапно сказала Алиса.

– Врешь! Зачем идти назад, чтобы попасть вперед? – возмутился Мантухайчик.

Нож прыгнул в его руке, на мгновение тесно прижавшись к шее. Муравейник был уже совсем рядом. Всего три-четыре зеленых стены отделяли их от цели. Мантухайчик чувствовал, что легко может добросить до него Лиону или Шип.

– Нам назад! – упрямо повторила Алиса.

– Почему? – ласково спросил Дионисий Тигранович.