Муравьиный лабиринт
Шрифт:
За ними по глубокому снегу россыпью бежали две четверки берсерков. Они казались маленькими, как муравьи. Их машины застряли в глубоком снегу между забором автобазы и пожаркой. Прямой проезд с их стороны отсутствовал. Одна из машин еще, упорствуя, пыталась прорваться, но увязала все больше. Другая уже сдалась, и ее водитель, бросив дверь открытой, торопливо догонял цепь. Берсерки пока не видели автобуса Белдо, им мешал холм, да и из автобуса едва ли видели берсерков. Зато холм с пожаркой заметен был отовсюду.
– В бинокль засекли! – крикнул Триш, потрясая кулаком в сторону
– А Белдо ждать? – удивился Паук.
– С ума сошел? Хочешь, чтобы нас вместе с ним увидели? Перехватим по дороге!
Триш, взмахнул рукой с куклой и исчез за углом пожарки.
– Заметь: всегда паникует первым! – хмыкнул Мантухайчик, обращаясь к Пауку.
Одна из гиел, сильно опередив цепь, вырвалась вперед. Берсерк, свесившись с луки, выпалил в Мантухайчика из шнеппера. Целиться было непросто – мешали крылья гиелы. Мантухайчик схватился за лоб. Когда он отнял ладонь, Макар увидел у него на виске глубокую царапину, быстро напитывающуюся кровью. Стальной шарик прошел вскользь, вспоров кожу.
Берсерк только набирал высоту и был где-то на уровне пожарной каланчи, когда Мантухайчик сделал быстрое движение, точно стряхивал с рук капли воды. Беня и Мумр оторвались от его пальцев. Скользнув по воздуху, они подрезали гиеле сухожилия на крыльях, после чего вернулись к хозяину. Раненая гиела резко клюнула вниз. Берсерк без единого крика вылетел из седла, ударился головой о землю и замер как тряпичная кукла.
Раненая гиела как-то сумела сесть. Она лизала кровь и, не решаясь с ходу напасть, рычала, припадая к земле. Мантухайчик добил ее, пустив в ход Шип и Лиону. Действовал умело и решительно, как мясник. Увидев, какая судьба постигла его товарища, второй всадник торопливо увел свою гиелу в небо, дожидаясь, пока подтянутся пешие берсерки.
– Надо уходить! Через полминуты нас продырявят! – сказал Мантухайчик, наметанным взглядом оценивая расстояние до приближающейся цепи берсерков.
– А этот? – Паук оглянулся на Макара.
– Оставь! Берсерки прикончат! – буркнул толстяк и поспешил к Тришу, который уже сигналил им с другой стороны пожарки.
Паук поспешил было за ним, но остановился и вернулся.
– Я успею!
От его жилета отделилось нечто металлическое, тонкое, со злыми маленькими зубчиками и гибко поползло по затоптанному снегу к Макару.
– Походная хирургическая пила! Ампутирует ногу за считаные секунды, включая бедренную кость. А вот голову я никогда не пробовал. Пробел, да? – спросил Паук, сопровождая ползущую пилу взглядом.
Макар выпустил стекло и в отчаянье рванул веревку зубами. Видимо, поцарапал десну, потому что ощутил привкус крови. Веревка порвалась. Рука его рванулась к сумке. Паук заметил это и, прищурившись, ускорил движение пилы. От ноги Макара до нее было еще метра два. Паук нетерпеливо бежал за ней и, наклонившись, подгонял, не отрывая от нее взгляда.
В панике Макар никак не мог попасть в пакет рукой. В момент, когда пила коснулась его ботинка, он дико заорал. Не помня себя от ужаса, схватил пакет за ручки и, размахнувшись, огрел Паука по голове. Он не строил никаких планов,
Макар не сразу осознал, что произошло. Что-то полыхнуло – бело, остро и так близко, что он на мгновение ослеп. Когда же несколько секунд спустя зрение вернулось, Паука рядом с ним больше не было, как и пакета. Исчез и правый ботинок Макара. Голая ступня начинала мерзнуть. Рядом с другим валялась хирургическая пила. Она не шевелилась, однако Макар так и не смог заставить себя к ней прикоснуться.
Он озирался, не понимая, куда делся Паук. Пытался ползти, помогая себе свободной рукой. Ему все казалось, что Паук сейчас выскочит.
Потом вдруг понял. Вспышка. Шнеппер. Пнуф. Вырывая пакет, Паук выстрелил пнуфом сам в себя. Ботинок же Макара исчез, потому что тоже окутался сиянием. Могла исчезнуть и нога, но магия пнуфа мудра – она отличает часть от целого. Берсерки, томящиеся в арктической избушке, получили Паука со всеми его веревочками. И кто знает, насколько они ему обрадовались?
Веревка, обкручивающая тело Макара, обмякла. Видимо, и ей, как пиле, чтобы ожить, требовался взгляд хозяина. Но и обмякшая она все равно продолжала держать.
Из-за пожарки высунулась чья-то голова, покрутилась и исчезла. Макар испугался, что вернулся Мантухайчик, но это кто-то из берсерков по глубокому снегу обежал пожарку сбоку и связывался теперь с остальными.
Макар громко закричал, срывая голос. Цепь берсерков была уже совсем близко. Сразу два болта врезались в асфальт. Один вонзился, другой заскользил, завертелся, плоско ударился в стену и усмиренно отскочил к ногам Макара. Он повернул голову и увидел, что в него целятся еще несколько берсерков. Видно, их уже брал азарт, кто первым поразит мишень.
– Горшеня! – захрипел Макар.
Тот выскочил совсем не оттуда, откуда Макар его ожидал, а гораздо ближе – от ржавого бака, таинственно подписанного краской: «Мусор не бросать!»
В следующий миг Макар понял, что его подбросили над землей как обмотанный веревками куль. В воздухе он перевернулся, увидел берсерков, увидел летящие по воздуху болты, казавшиеся роем черных ос, а в следующий миг провалился во что-то широко распахнутое, темное, очень тесное внутри. Первой мыслью было, что он умер, и лишь потом разобрался, что Горшеня его проглотил.
Бум! Бум! Бум! Высоко вскидывая ноги, тот бежал по полю пятиметровыми шагами, легко перемахивая через кустарник и рытвины. В животе у него, перевернутый головой вниз, тихо охал и шепотом ругался Макар.
В спине у Горшени торчали три или четыре арбалетных болта. Он был доволен. ШНыру нужны хорошие болты. Горшеня бежал и лучился от счастья.
Глава 18
Медовый носочек Дионисия Белдо
Ничто так скоро не заводит в тупик, как слишком глобальное мышление.