Мученик
Шрифт:
Утро принесло к нашим воротам очередной отряд под вымпелом переговоров, что, как я начал понимать, являлось одной из ритуальных особенностей осадного военного искусства. Однако на этот раз просить разрешения собрать мертвецов явился не юный придворный аристократ, а пеший отряд Присягнувших.
– Обычай требует, чтобы переговоры велись между равными аристократами или же близкими по рангу, – крикнул Уилхем пятерым мужчинам, стоявшим под стеной надвратной башни. – Договариваться с вами ниже достоинства Леди. Ступайте
Мужики тревожно переминались с ноги на ногу, но, к их чести, не убежали.
– Наши благородные не придут, – крикнул в ответ коренастый человек, державший вымпел переговоров. – Говорят, разговор с вашей Леди марает их честь или что-то вроде того. Пришлось умолять герцога разрешить нам самим пойти.
– Тогда вините его, когда придётся драться посреди вони от ваших гниющих товарищей. – Уилхем махнул им рукой, чтобы расходились. – А теперь ступайте, или оставайтесь, и тогда вас утыкают стрелами.
Крепкий мужик не сдвинулся с места, хотя его спутники, встревожившись, отступили на несколько шагов назад.
– Сволочь, мой брат лежит в этом рву! – крикнул он, указывая пальцем на основание стены. – Неужели вы откажете человеку пристойно похоронить своего родственника? Ваша языческая сука настолько жестокая?
От этих скверно выбранных слов все арбалетчики на башне неизбежно подняли оружие. Смерть решительного парня наверняка бы воспоследовала, если бы Эвадина не выкрикнула приказ остановиться.
– Что тут? – спросила она, поднимаясь по ступенькам на стену. Она сражалась весь прошлый день и всю прошлую ночь, и только после моих настойчивых приставаний нехотя согласилась пойти в башню отдохнуть. Этим утром она встревоженно морщила лоб и, судя по впалым глазам, вряд ли вообще спала. «Или», добавил я про себе, чувствуя приступ нервного подозрения, «на неё сошло очередное видение».
– Невоспитанные простолюдины пришли просить за своих мёртвых родственников, – сказал ей Уилхем. – Среди них нет ни одного благородного.
Эвадина тускло глянула на него, поднялась на стену и посмотрела на группу переговорщиков. При виде неё они напряглись – некоторые явно видели, как она сражалась днём ранее. Эвадина в битве всегда представляла собой тревожное, хоть и захватывающее зрелище, а их атаки она отражала особенно энергично, бегая от одной осаждаемой части стены к другой. Часто одно её присутствие подстёгивало защитников стараться сильнее, они оживлялись и отбрасывали нападающих ещё прежде, чем ей приходилось взмахнуть мечом.
Алундийцы уставились на неё, а она выжидающе смотрела на них, не говоря ни слова, пока крепкий мужик не закашлялся и не крикнул снова:
– Мы просим только соблюдения простой порядочности по отношению к павшим. Как гласит обычай на войне.
– Порядочности? –
Коренастый мужик осторожно переглянулся с товарищами, и его тяжёлое лицо неохотно напряглось, когда он крикнул в ответ:
– Мы тут ни при чём. Мы простые солдаты, призванные на службу, согласно добровольно принесённым клятвам.
– Клятвы, принесённые безбожным лжецам, недостойным своих титулов, ничего не значат! – голос Эвадины звучал остро, словно клинок, гнев ясно читался в суровой линии рта и чуть порозовевшей кожи. Я видел, как дёрнулись её губы, когда с них едва не слетели и новые слова, которые ей удалось удержать за стиснутыми зубами. Я не знал, какой ещё приказ слетит с этих губ, но не удивился бы, если бы она скомандовала вылить масло на трупы алундийцев и поджечь.
– Я пришла на эту землю не ради войны, но ради правосудия, – сказала она присягнувшим, когда, судя по выражению лица, её гнев немного поутих. – Знайте же, что ваши жизни столь же драгоценны для меня и Серафилей, как и любые другие. Меня печалит, что вы тратите их понапрасну на службе тем, кто того не достоин. Даю вам два часа на то, чтобы забрать мёртвых. Когда будете их хоронить, прошу, подумайте о моих словах и спросите себя, достоин ли вашей жертвы герцог, который не смеет встретиться со мной ни в битве, ни на переговорах. Если будете говорить с ним, скажите, что я желаю покончить с этим в поединке один на один, поскольку с радостью отдам свою жизнь, чтобы спасти многих. Поступит ли ваш герцог так же?
Ответ герцога Оберхарта не замедлил себя ждать, как утащили только последний алундийский труп, и ответом стал вовсе не эмиссар, принимающий её вызов. Вместо рассеянных атак, как днём ранее, он отправил три полные роты Присягнувших на южный фланг замка. Место он выбрал правильно, поскольку это был самый короткий участок стены, а значит мы могли собрать там лишь ограниченное число солдат на защиту против по меньшей мере полутора сотен человек. На стены подняли дюжину лестниц, а лучники и арбалетчики пускали поистине бурю стрел и болтов, прикрывая взбирающихся.
Поначалу стандартная подготовка Суэйна работала не хуже прежнего. Ведущих алундийцев пропускали, чтобы быстро убить и сбросить со стены, пока их товарищи ждали своей очереди получить град камней или поток горящего масла. Однако остроглазые вергундийцы впечатляющим образом использовали свои луки из рогов, собирая обильную жатву среди защитников, которым в пылу сражения приходилось показываться между зубцами. И мало кто из алундийцев, добравшихся до стен, умирал легко. Их явно выбирали за размеры и свирепость, а некоторые, видимо, поддерживали себя обильной выпивкой или какими-то наркотиками.