Мученик

Райан Энтони

Когда закончился мой дозор, я надеялся вернуться на свой тюфяк в башне и проспать столько часов, сколько позволит герцог Оберхарт до очередной атаки. Однако оказалось, что Эвадина поджидает меня в главной комнате. Она сидела у очага на стуле с высокой спинкой, который наши плотники сколотили для неё из лишних досок. Когда она подозвала меня, мне пришлось опустить свой усталый зад на хилую табуретку напротив. От следующих слов Эвадины ножки моего сидения скрежетнули по камню:

– Теперь ты капитан, Элвин. – Она с сочувствием улыбнулась. – Поздравляю.

Я

ошеломлённо уставился на неё, живот скрутило от страха особого рода, который появляется от нежеланной ответственности.

– Суэйн...? – начал я, но она меня оборвала.

– Будет жить, но просящий Делрик говорит, что из-за ранений ему какое-то время придётся лежать одурманенным в постели.

– Но Уилхем, сержант Офила…

– Уилхем командует Гвардией, и для этого он лучше подходит. А ещё он не пользуется в роте таким же доверием, как ты. Сержант Офила отличный и храбрый солдат, каких мало, но её… тактическая сообразительность ограничена. А твоя – нет, как ты сегодня продемонстрировал.

Я начал было формулировать новые аргументы, собираясь полностью объяснить свои многочисленные недостатки как солдата, так и человека. Но плотная решительная улыбка Эвадины сообщила мне, что все они будут бесплодны. Да, она была со мной откровенна, как ни с кем из этой роты – включая даже Уилхема, которого она знала с детства, – но это не делало нас равными. На самом деле, кто вообще мог бы считать себя равным такой, как она? Она сделала меня капитаном, и от такой чести нельзя отказываться.

Тяжело вздохнув, я некоторое время разглядывал огонь. В голове проигрывались мимолётные фантазии о том, что можно как-то ускользнуть за стены и сбежать в алундийские пустоши. О том, как я доберусь до побережья, отыщу Торию и потребую свою долю клада Лаклана, если, конечно, она его вообще нашла. Разумеется, всё это было чепухой – никаких лазеек из этого замка нет, и, даже если бы они существовали, то, несмотря на все мои абсурдные измышления, глубоко внутри я знал, что не воспользовался бы ими. Моя судьба связана с судьбой Эвадины, и так было с тех самых пор, как Ведьма в Мешке украла жизнь из меня, чтобы вылечить её. Теперь от наших уз не отказаться.

– Миледи, как капитан, – начал я, поворачиваясь к ней, – я назначаю вдову Джалайну вашим личным охранником. А ещё предписываю вам не участвовать в дальнейших сражениях, если только это не будет вызвано острой необходимостью. Если вы падёте, то падёт и этот замок, и всякая душа за его стенами.

– Я не паду здесь, Элвин. Думаю, ты это знаешь. И всё же… – она склонила голову в знак согласия, – негоже мне перечить своему капитану. Я воздержусь от битвы до тех пор, пока наши враги не пробьют наши стены. Ещё распоряжения?

Разговоры о пробивании стен вызвали печальное, но неизбежное заключение, которое нужно было озвучить.

– Если только герцогу Оберхарту не хватит глупости принять ваш вызов, его следующий шаг очевиден: он приведёт к нашим стенам тот чудовищный таран. Судя по тому, что говорит кастелян Эстрик, пробить брешь будет для врага кровавой и длительной задачей, но предотвратить

это мы не сможем. Нужно подготовить отход в башню. Предлагаю держать половину арбалетчиков на внешней стене с приказами экономить болты. Вторую половину разместить в башне для прикрытия нашего отхода. Стену вокруг насыпи тоже надо усилить, обеспечить всем необходимым и перенести все запасы со двора в подвалы башни.

– Говоришь, как настоящий капитан. – На этих словах Эвадина улыбнулась шире. Однако я заметил, как в её глазах задержалась тень – та же мрачная поглощённость, какую я видел, когда Присягнувшие пришли просить о своих мертвецах. Моя способность читать её настроение привела меня к неприятному ощущению, что наше текущее затруднительное положение в какой-то мере малозначительно и только отвлекает от более важных забот.

– У вас было очередное видение, – сказал я. – Так ведь?

Её улыбка исчезла, и настала её очередь смотреть на огонь.

– Да, – пробормотала она, и на секунду её лицо исказила гримаса сожаления. – После прошлого видения, которое они мне послали, я… обманывала себя мыслью, что Серафили избавят меня от новых картин Второго Бича и пути, по которому я должна пройти, чтобы её предотвратить. Но, хоть их сострадание и безгранично, я узнала, что от тех, кому они благоволят, они и требуют многого, и вынести это нелегко. – Она посмотрела на меня, и в её глазах укрепилась знакомая уверенность. – Элвин, тебе придётся понять: то что происходит здесь, должно произойти. Кровь, которую мы проливаем, и раны, которые терпим – это жертвы, и их требуют Серафили на пути спасения.

Она протянула руку, и я взял её, обнаружив, какая яростная у неё хватка.

– Я рада, мой добрый друг, – сказала она, – что на этом пути у меня есть ты, ведь он такой длинный, и на нём так много испытаний.

Я видел, как напряглось её горло, и в глазах блеснули слёзы, прежде чем она меня отпустила.

– Ступайте отдохните, капитан, – проговорила она, откинувшись на спинку стула и запахнув плащ. – Завтра утром вам понадобятся силы. Все наши лёгкие деньки позади, хотя я знаю, что они снова наступят.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Изнутри стен удар огромного железного наконечника тарана звучал очень похоже на гром – словно рёв, сопровождающий удары молота невидимого чудовища. Раскрошенный камень шипел, сложенные булыжники скрежетали и гремели, но первый удар залатанная брешь выдержала.

– Вы – гордость строительного искусства, сержант, – сказал я кастеляну Эстрику, похлопав его по плечу, когда очередной удар тарана не смог развалить стену. Как только стала ясна цель устройства, который в роте называли «Железная Башка», Эстрик посоветовал разобрать несколько наших временных построек и укрепить досками залатанную брешь. Глядя, как дерево и камень выдерживают очередной удар, я порадовался, что послушался его совета. Однако терпеливое облегчение на лице Эстрика совсем не утешало. Он-то явно ожидал, что его поделка развалится от первого поцелуя тарана.