Мученик
Шрифт:
– Приведи её! – крикнул мне Суэйн, но я уже бежал к башне. Капитан рявкал приказы, и вокруг меня вся рота бросала инструменты и доставала оружие по пути на свои позиции. Если Верховая Гвардия возвращалась галопом, то причина тому была ясна: лорд Рулгарт наконец-то соизволил почтить нас своим визитом.
– Сколько? – спросила Эвадина Уилхема, когда мы подошли к нему на привратной башне. Рота шеренгами выстроилась на зубчатых стенах. Котлы с маслом подвесили над пылающими кострами, а рядом – колчаны арбалетных болтов и штабеля ящиков с обломками кирпичей.
– Я насчитал тысячу лошадей и три тысячи
– Это, видимо, Присягнувшие роты, – сказал я. – В Алундии все мужчины воинского возраста должны принести клятву служения герцогу. Только он может созывать простолюдинов к оружию. Землёй владеют рыцари, но простые люди зависят от герцога. Несколько раз в год они собираются, тренируются и отлично себя показали во всех войнах, случившихся на этих землях.
– Итак, почти десять тысяч, – протянула Эвадина, глядя на подмёрзшую гравийную дорогу, идущую в нескольких сотнях шагов по ровному участку, отделяющему замок Уолверн от холмов к востоку. – Тогда странно, – добавила она, подняв от удивления брови, – что я насчитала только одного.
Из-за узкой лощины показался всадник без знамени и без сопровождения. Он пустил лошадь спокойным шагом, и только когда доехал в пределы полёта стрел со стен, стало можно различить лицо лорда Рулгарта. Он остановился в полусотне шагов от поднятого моста, спокойно посмотрел на него и на недавно отремонтированные стены, и наконец поднял взгляд на Эвадину.
– Миледи, вам не хватает гостеприимства! – крикнул он, протягивая руку в сторону моста. – Неужели вы не рады усталому путнику?
– Вам рады, милорд, – крикнула Эвадина в ответ. – Вашей армии – нет.
Рулгарт поднял руки и повернул голову, глядя на пустую землю позади:
– Как видите, я пришёл без враждебных намерений.
– Скрытый клинок остаётся клинком. – И Эвадина добавила более суровым голосом: – Назовите своё дело или ступайте прочь, милорд. Меня сильно утомляют бессмысленные разговоры.
Опуская руки, Рулгарт сжал кулаки, и сурово, под стать Эвадине, проговорил:
– Мне доложили, что в вашей темнице томятся подданные этого герцогства. Более того, заслуживающие доверия свидетели сообщают, что этих пленников захватили после кровавой и неоправданной резни, устроенной солдатами вашей роты.
– Ваше первое утверждение верно, – сказала ему Эвадина. – А второе – ложь. Пленники в моей темнице виновны в убийстве, изнасиловании и грубом святотатстве.
– Я назначенный лорд-констебль этого герцогства, миледи. – Лицо рыцаря исказилось от негодования, вызванного на мой взгляд искренним гневом, а не притворством. Мне было ясно, что лорд Рулгарт приехал не для того чтобы пустыми жестами потешить свою гордость. – Это моя обязанность, а не ваша – определять вину и наказание подданным моего брата.
– У меня есть Королевское Предписание, которое прямо утверждает обратное. – Эвадина пожала плечами, звякнув доспехами, а её лицо выражало пустую отстранённость, и я не сомневался, что это специально, чтобы подбросить жару в гнев алундийца. – Быть может, вам лучше было бы написать письмо королю с благодарностями за то, что избавил
Рулгарт опустил голову и сгорбился, как человек, который пытается сдерживаться.
– Я не буду и дальше перебрасываться словами или обсуждать с вами законы, – сказал он, оскалившись, и пытаясь не рычать. – В ваших лапах алундийцы, и я требую, чтобы их вывели. Если вы этого не сделаете, то вы и ваша рота столкнётесь с последствиями, и обещаю, что они будут суровыми.
Я ожидал от Эвадины новых приводящих в ярость возражений, но вместо этого она изобразила задумчивость, поджала губы и спустя несколько секунд кивнула.
– Как пожелаете, милорд. Капитан Суэйн, выведите пленников. А ещё попросите госпожу Джалайну присоединиться к нам.
В последний раз, как я видел Этриха, он казался побеждённым, но дерзким негодяем, который, преодолевая страх, выкрикивал свои лозунги. А человек, который поднялся по лестнице и встал на эшафоте, двигался с прямой спиной и бесстрашной уверенностью. От пристойной пищи он выглядел здоровым, борода была аккуратно пострижена, тощее тело одето в чистую тунику и штаны. Остальные пленники выглядели примерно так же, и, как у их вожака, всё их внимание было приковано только к Эвадине, а не к аристократу, который явился обеспечить их освобождение.
– Этрих Дубильщик, – сказал Рулгарт полным отвращения голосом. – Можно было догадаться, что это ты. Я бы сам тебя давно повесил, если бы твои соседи про тебя не врали.
Этрих бросил на рыцаря лишь краткий, незаинтересованный взгляд, а потом снова полностью сосредоточился на Эвадине.
– Значит… – начал он, проталкивая слова в рот, и на его горле дёрнулся кадык, – значит, пора, миледи?
Удивительно, но в этом вопросе я не услышал страха. Его голос был полон решительного, почти отчаянного предвкушения.
– Пора, брат, – сказала Эвадина, улыбнулась и похлопала его по плечу. – Как мне жаль, что мы не поговорили дольше, ибо я так много от тебя узнала. Но это с моей стороны эгоистично.
– Леди Эвадина! – прокричал Рулгарт. В его голосе смешались нетерпение и неохотное желание примирения. – Прикажите спустить сюда этого злодея и остальных. В подтверждение вашей роли исполнения над ними правосудия, я позволю вам дать показания на их процессе.
Эвадина обращала на него не больше внимания, чем Этрих. В последний раз сжав его плечо, она отступила назад, повернулась и кивнула Джалайне.
– Как вам и обещали, госпожа, – сказала ей Эвадина. Вдова мрачно кивнула в ответ, а потом подошла к виселице и с каменным лицом развернула петлю с балки.
– Леди Эвадина! – снова вскричал лорд Рулгарт, на этот раз не получив даже взгляда в ответ.
– Мастер Этрих Дубильщик из Лалстора, – сказала Эвадина, пока Джалайна накидывала петлю и плотно затягивала у пленника на шее. – Вы обвиняетесь в убийстве, изнасиловании и разорении святилища мученика Ловантеля. После должного расследования я нахожу эти обвинения истинными, и властью, данной мне добрым королём Томасом Алгатинетом и законами Ковенанта Мучеников, приговариваю вас к смерти. – Она помолчала, давая Этриху содрогнуться от последнего приступа страха, пока он не взял себя в руки. Я видел, как Вдова с напряжённым лицом немигающими глазами уставилась ему на затылок.