Мученик
Шрифт:
Эстрик был примерно такого же сложения, как Каменщик: широкоплечий, толсторукий, но совершенно не такой спокойный. С детства он служил солдатом у какого-то мелкого лорда в Кордвайне, где и научился ездить верхом. Как и полагается человеку, прошедшему солдатскую жизнь, в нём имелась твёрдость, говорил он рублеными фразами, а его тяжёлое лицо сплошь и рядом покрывали шрамы. Смесь веры и жестокости в нём напоминали мне Брюера, но без способностей моего убитого друга складывать слова. На публике Брюер никогда не был хорошим оратором, но, по крайней мере, наедине мог изложить свои мысли с удивительной ясностью.
Моих способностей владения мечом вполне хватало, чтобы обучать основам менее опытных рекрутов, но мне казались более полезными мои другие, не рыцарские навыки.
– Есть несколько вен, из которых враг истечёт кровью всего за несколько секунд, – сказал я своим собравшимся ученикам, крепко держа за подбородок бывшего послушника Эймонда. Я приказал ему напасть на меня с кинжалом в ножнах, и эту задачу он выполнил с ожидаемой неловкостью, позволив мне быстро выхватить кинжал и опустить его на колени.
– Но в пылу и ярости сражения отыскать их сложно, поэтому всегда нужно действовать как можно проще. Сначала оглушающий удар, чтобы противник пару секунд не шумел. – Я ткнул навершием кинжала по виску Эймонда – не так сильно, как ткнул бы в настоящей драке, но всё же достаточно, чтобы его ошеломить. – Потом режьте. – Я приставил лезвие кинжала в ножнах к коже под левым ухом Эймонда. – Не ведите по коже, – сказал я, и невезучий послушник закашлялся, когда я крепче прижал кинжал. – Режьте глубоко. Едва почувствуете кровь на руках, ведите так: – Я провёл кинжалом по горлу Эймонда, и ножны оставили красную отметину на его коже. – Закиньте ему голову и убедитесь, что течёт густо. Медленно досчитайте до трёх, и ему конец.
Я ткнул Эймонда коленом в спину, он упал ничком и резко охнул, больно ударившись щекой об подмороженную землю. Я немного посмотрел, как он пыхтит, а потом потыкал его задницу носком сапога:
– Поднимайся, солдат, и за дело. Мне до обеда надо показать ещё шесть способов, как тебя убить.
Эймонд, к его чести, оказался не нытиком, и на уроках не уклонялся от синяков и нагрузок. Как и остальные новобранцы Верховой Гвардии, благодаря пылу своей набожности он считал боль той ценой, которую стоит заплатить за право служить Помазанной Леди. А ещё он быстро учился, и следовал моим инструкциям без необходимости повторения. С другой стороны, его жизнь до роты явно не изобиловала насилием и опасностями, которые, по моему опыту, лучшие учителя.
– Слишком медленно, – сказал я ему, уклонившись от выпада, и ударил плашмя деревянным клинком по верхней части бедра. После часа упражнений с кинжалами мы взяли мечи, после чего у этих людей ярко проявился недостаток военных навыков. – И не атакуй мой клинок, атакуй меня.
Как и с кинжалом, Эймонд быстро выучил, как правильно держать рукоять меча, да и основные удары и способы парирования он повторял неплохо. Однако, когда дело дошло до поединка, он двигался как ребёнок в танце –
– В настоящем бою никогда не был? – спросил я, подставляя меч под вялый удар над головой, после чего отбил его.
– Честно говоря, мастер Писарь, – ответил он, стирая пот с глаз, – нет, не был.
– Человеку ещё до того, как опустятся яйца, стоит говорить о том, что его попытаются убить. – Я махнул деревянным мечом ему в голову, а потом рубанул по голеням. – Это готовит его к трудностям жизни, как думаешь?
– Это… – Он поморщился и отступил на несколько шагов, – … наверняка проницательное замечание.
– Рад, что в этом мы согласны. – Я замолчал, отбросив ясеневый клинок, и вытащил с пояса кинжал. Глаза Эймонда расширились, когда он увидел, что я зашагал к нему, но, снова к его чести, он не побежал. – Ударь меня, – приказал я ему, – или я тебя порежу.
– Мастер Пи…? – начал он и с криком отдёрнулся, когда мой кинжал оставил царапину под его глазом.
– Всего лишь пощекотал, – сказал я, пригибаясь, и двинулся по кругу, выставив кинжал. – Дальше будет всерьёз.
Без дальнейших проволочек я нанёс удар, снова целясь ему в лицо. Как и всегда при настоящей опасности, Эймонд отреагировал шустро, уклонившись в сторону, и его меч взметнулся, чтобы отразить кинжал. На меня это произвело впечатление, как и тот факт, что он до сих пор не убежал.
– Ударь меня, – снова сказал я ему, и опустился, целя лезвие кинжала ему в живот. Эймонд отскочил, не успев избежать пореза, от которого на его куртке осталась дыра, и ударил мечом мне в голову, прямо и от души, но снова слишком медленно. Я отдёрнулся в сторону и взмахнул кинжалом по плечу Эймонда, прорезав ткань рубашки и оставив неглубокую рану на коже. По-моему, боль оказывает непредсказуемое воздействие на людей. Многие от неё сжимаются, а другие от потрясения неподвижно замирают. Некоторые, как Эймонд, отвечают с гневом и новообретёнными силой и скоростью.
Его деревянный клинок громко треснул, соприкоснувшись с моим черепом, породил перед глазами пламя звёзд и вызвал пульсирующую боль. Её не было с самого утра, когда я утопил её в приличной дозе чудесного эликсира Делрика. Благодаря удару Эймонда она вернулась в полной мере, вместе с дополнительной дозой мучений, которые научат меня, как глупо недооценивать противника.
– Мастер Писарь?
Я моргнул, звёзды гасли перед глазами, открыв Эймонда, который, встревоженно нахмурившись, смотрел на меня. О его здравомыслии говорило то, что он отошёл за пределы досягаемости моего кинжала. Позади него остальные новобранцы остановили свои поединки и разглядывали мой конфуз.
Я приглушил стон и сдержал желание потереть голову, вместо этого выдавив из себя улыбку.
– Отлично, – похвалил я Эймонда, убирая кинжал обратно в ножны. Потом уже громче крикнул остальным: – На этом пока всё. Немного перекусите, а потом доложитесь сержанту Дорнмалу для занятий с лошадьми. Посмотрим, сможете ли вы ехать рысью, не падая на жопу.
Они все послушно разошлись, кроме Эймонда, который встревоженно задержался.
– С вами точно всё в порядке? – спросил он.
Резкий ответ, поднимавшийся к моим губам, так до них и не добрался, поскольку именно в этот миг встряла Эйн, появившаяся возле меня.