Мученик
Шрифт:
– Держи её под рукой, – сказала она мне. – И хорошенько изучи. Особенно тропы паломников.
– Непременно, миледи, – заверил я её, забирая карту.
Она вздохнула и провела усталой рукой по волосам, сдерживая зевок.
– Надо бы пройтись по счетам и журналам, пока мне хватает сил не закрывать глаза. Уил, капитан, отдохните немного. Поутру постройте роту в полной амуниции для осмотра. Самые неопрятные отправятся в отставку. Можем и сразу начать отсеивать.
После того, как Уилхем и Суэйн ударили себя костяшками и вышли из комнаты, Эвадина устроилась в кресле у печи, набросив на плечи накидку, и указала мне сесть напротив.
– Думаю,
– Я помню всё не совсем так, – сказала она, не взяв книгу, и посмотрела в моё озадаченное лицо. – Я про твой рассказ на совете. Насколько помню, когда я проснулась, после того как Серафиль меня излечила, ты уже лежал без чувств на полу. Не припоминаю, как ты терял сознание.
– Если чуть приукрасить, то история становится только лучше. – Видя на её лице настоятельные сомнения, я пожал плечами и добавил: – Сегодня в той комнате находилось много лжецов. И, несомненно, я был меньшим из них.
Она удивлённо моргнула и глянула на журнал, который я по-прежнему протягивал.
– Уверена, там всё в порядке, – с улыбкой сказала она. – Элвин, ты же понимаешь, я попросила тебя остаться не затем, чтобы мы копались в датах и цифрах.
Моё лицо напряглось от неуверенности, я положил журнал на колени и стал сочинять правильный ответ, постукивая пальцами по обложке. Так всегда происходило с моего пробуждения в лесу – наше общение наедине характеризовал резкий отказ от формальностей и желание честного совета.
– Просто выскажи свои мысли, – проговорила она, заметив мои колебания. – Без прикрас, какими бы неприятными они ни были.
– Это ловушка, – сказал я. – Точнее, королевская ловушка. Я могу придумать только одну причину, по которой король отправил бы вас охранять замок, который невозможно удержать. Он надеется, что Оберхарт, или какая-то ещё банда фанатичных еретиков, свирепствующих в этом герцогстве, сделает то, чего он не может. Ещё рискну предположить, что ему удалось убедить светящих оформить провозглашение, пообещав, что новая Воскресшая мученица не слишком долго останется воскресшей.
– Они меня ненавидят, – печально прошептала Эвадина. – Это я точно понимаю. Удручает, что те, кто жизнь отдаёт на службе Ковенанту, действуют с такой мелочностью, когда им демонстрируют неоспоримые доказательства их веры.
Я невольно горько усмехнулся.
– С каких это пор Ковенант – о вере?
В ответ на эти слова она укоризненно нахмурилась, и мне пришлось добавить:
– Вы просили высказать мои мысли без прикрас. Это они и есть, и направляет их несравненная проницательность восходящей Сильды Дойселль, быть может последней истинно верующей души, достойной высшего духовного звания. Сильда учила, что Ковенант, может, и начинал как сообщество верующих, которых преследования свели вместе, но сохраняется он как бастион богатства и власти. Вот это, – я поднял свёрнутую карту, которую она мне доверила, – всего лишь маленькая часть владений Ковенанта. Своими стриктурами, землями и богатством они контролируют жизни миллионов и добиваются почтения королей. Всё это построено на примере мучеников, и в этом слове заключается вся гениальность. Мученик по определению мёртв. Они – легенды, герои, мифические фигуры, которые не задерживаются, чтобы оспорить слова священников, проповедующих от их имени. Ковенант отлично знает, как управляться с мёртвым мучеником, но ничего не знает о том, что делать с живым. В этом заключается
– Так что же, по-твоему, мне делать? Отказать королю? Отказаться от клятвы, несмотря на весь хаос, который последует?
– Нет. Эта ловушка слишком хитро расставлена, не выбраться. И я, как и вы, совсем не хочу, чтобы королевство погрязло в борьбе. Но до Алундии долгая дорога, и кто знает, что мы найдём, когда туда доберёмся. Я больше не разбойник, но разбойничья смётка осталась при мне. Если герцогство и впрямь погрузилось в хаос, то нас встретят опасности, но также и возможности. Вас отправили на смерть в Ольверсале, помните? И вы всех обставили. Не сомневаюсь, что обставите и на этот раз. А насчёт полуразрушенного замка – вы обещали удержать его во имя короля. Но кто сказал, как именно? Десяток солдат – это тоже королевский гарнизон, если они поднимут над стенами королевское знамя. А после этого рота сможет маршировать, куда прикажете.
– Если только мы сможем обеспечить их провизией.
– Королевское Предписание – всего лишь бумага, но и от неё польза найдётся. Если позволите, миледи, обеспечение продовольствием я предлагаю поручить мне.
Она чуть прищурилась. Несмотря на всё её уважение ко мне, неизбежная правда о моём прошлом довлела достаточно сильно, и потому возникали сомнения насчёт того, чтобы оказывать такое доверие человеку, обременённому множеством преступлений.
– Я жду, мастер Писарь, что ваш кошелёк не распухнет за время нашего похода.
Я склонил голову, покаянно ухмыльнувшись.
– Миледи, если бы вы знали меня лучше, то не стали бы переживать на этот счёт. У меня никогда не было кошелька, в котором монеты задерживались настолько долго, чтобы он распух.
– Хорошо. Но не забывайте должным образом записывать все операции, и не сомневайтесь, что я проверю все цифры.
– Ничего иного я и не ожидал. – Я поднялся и ударил костяшками в лоб, вызвав у неё раздражённую гримасу, поскольку ей не нравилась, когда я демонстрировал формальное уважение. – С вашего позволения, миледи, – сказал я, направляясь к двери.
– Это не ловушка, Элвин, – сказала она, и моя ладонь замерла на дверной ручке.
– Да? – спросил я и обернулся, увидев, что Эвадина смотрит на пламя в железной печи.
– Ты видишь ловушку, а я вижу дверь, – объяснила она. – Так сказать, портал. И через этот портал будут выдворены – добровольно или нет – те, кто отрицают истину Ковенанта. Король, сам не зная того, преподнёс мне подарок. Величайший подарок, на самом деле. – Голос Эвадины стих, и она закуталась в плащ. После её выздоровления я стал замечать, что жизненную энергию она демонстрировала только днём, а вечером и перед сном мёрзла сильнее прочих. – В Алундии, – пробормотала она. – Там всё начинается, Элвин. Поход, который всех нас спасёт.
***
Всё следующее утро я помогал Уилхему обучать новобранцев, назначенных служить в Верховой Гвардии Помазанной Леди – это грандиозное название плохо соответствовало нашим успехам. Рекрутов набралось два десятка – тринадцать мужчин и семь женщин. По большей части юных, не доживших ещё и до своего двадцатого лета, с двумя крепкими исключениями. Каменщик, которому подходило его имя, был странствующим ремесленником, и за годы путешествий научился обходиться с лошадьми. Хотя лучше у него получалось быть погонщиком, чем всадником, но и в седле он сидел без труда, и животных умел успокоить, что тоже было очень полезно.