Мститель
Шрифт:
Сколько еще пройдет времени, прежде чем они появятся снова – Слайгафф со своими скорняжными ножницами и Макганн с мечом из испанской стали?
– На очереди – твои шустрые ноги, – со смехом сказал Макганн.
Батлер содрогнулся. Горло пересохло. Он даже не мог закричать. Сколько еще он продержится и не скажет того, чего они от него добиваются, что зашифрованная записка была написана сэром Робертом Сесилом и предназначалась Шекспиру? Он был жив только благодаря молчанию. Он знал, что умрет здесь, и надеялся, что сможет одолеть боль. Только его надежда была тщетной. Никто не сможет вытерпеть
Шекспир бросился по улицам к реке, где протолкался к началу очереди у причала с криком «По делу государственной важности! Дело государственной важности!»
Лодочники, что взяли у него плату, оказались угрюмой парочкой мужчин средних лет, которые гребли, как не желающие работать ослы, что крутят мельничный жернов.
– Быстрей, – потребовал Шекспир, обращаясь к старшему из двух, седовласому ворчуну, чьи губы скривились так, словно он ожидал пришествия вечной зимы.
– Хотите быстрее – удвойте плату. И куда спешить? К концу лета мы все умрем от чумы.
– Ага, – поддакнул его товарищ. – Кроме благородных господ, джентри, да купцов, проклятье Господа на их белоснежные жизни. Все они разъехались по своим загородным поместьям и дворцам, чтобы вкусно есть и щупать чужих жен.
Это была лучшая часть из трех четвертей часа, сопровождавшихся бесконечным нытьем о бедственном положении Лондона и хитрости иностранцев, затем в знойной дымке на северной стороне реки возник огромный особняк Шрусбери-Хаус.
Он сразу же заметил, что все большие окна, выходившие на Темзу, закрыты ставнями. Шекспир заплатил лодочникам, что было положено, но чаевых не дал – что только усилило ворчание, – затем зашагал к боковой калитке, через которую он уже проходил в дом. Охранник узнал его.
– А, здравствуйте, господин Марвелл, – произнес он. – Боюсь, что вы разминулись с ее светлостью. Вчера днем она уехала в большой спешке.
– Куда?
– В Дербишир, сэр. В Хардвик-Холл.
– Леди Арабелла с ней?
– Да, господин.
– А слуги и учителя графини?
– Да, с ней отправляются почти все. Поедут партиями, в несколько приемов.
– Господин Морли с ними? Кристофер Морли, один из учителей.
Охранник пролистал пачку бумаг и пальцем пробежался по списку с именами, с трудом прочитывая их вслух.
– Джас. П., Том. Л., Матт. П. …а вот он, господин Марвелл. – Он передал бумагу Шекспиру. – Крис. М., учитель.
Что-то щелкнуло в разуме Шекспира. Крис. М.? А потом разом все стало на свои места, как нужный ключ в замке. Предостережение, пересказанное ему Кэтрин, то самое, которое передала ей Энн Беллами, озлобленная женщина, содействовавшая поимке отца Саутвелла: «Вас всех утопят в елее!» [9] Тогда это показалось бессмыслицей, но теперь в ее словах проступил какой-то смысл.
9
Здесь: игра слов Chris. M. – сокращение от «Кристофера Морли» и chrism – елей.
Была ли это лишь некая причудливая загадка, что-то вроде грубого юмора, который так нравился Ричарду Топклиффу? Значит, Топклиффу что-то известно, какие-то
Шекспир пошел прочь. Было ясно, что его брат безнадежно скомпрометирован. Шекспир глубоко вздохнул. Надо собраться с силами и вернуться в Эссекс-Хаус. У него назначена встреча с леди Рич. При мысли об этом его охватывала тревога, ибо он знал, что ему придется лгать, умалчивать и еще больше лгать, дабы пробраться в ближний круг Эссекса, чтобы наблюдать за графом со всеми его пороками с такого же расстояния, с какого он видел одного из ястребов сэра Роберта Сесила. А еще ему нужно найти свидетельство против Эссекса, которое не затронет его собственного брата и не приведет его на эшафот.
Глава 31
В своих покоях Пенелопа Рич совершала омовения. Она стояла обнаженной перед медной чашей на маленьком столе, а две горничные ей прислуживали.
Когда Шекспир вошел в комнату, служанки натирали ей руки и ноги тканью и кусочком мыла в форме шара. Ее грудь до сих пор сохранила прекрасную форму, несмотря на рождение шестерых детей, она даже не попыталась прикрыть ее. Пенелопа беззастенчиво взглянула на гостя.
– Входите, господин Шекспир, входите.
День был жаркий, но в очаге пылали ясеневые поленья и источали аромат брошенные в огонь травы.
– Эти травы оберегают от чумы, господин Шекспир. Доктор Форман говорит, что нужно жечь розмарин, лавр и можжевельник. Кроме того, он дал мне массу других советов, некоторым из них не слишком приятно следовать. Я не против того, чтобы нюхать и сосать апельсиновые и лимонные дольки, дабы предотвратить заражение, но я не переношу запах полыни в винном уксусе, и не смогу жевать чеснок и корень горечавки. По правде сказать, уж лучше смерть, чем это.
Шекспир неловко мялся у дверей. Никогда прежде он не видел такой комнаты. Ее спальня была убрана черными и золотыми тканями. Даже постельное белье было черным, как и украшенный изображениями кипарисов полог, что свисал с четырех резных дубовых стоек кровати.
– Воду, – крикнула она. Вбежал лакей с чашей чистой воды, заменив ей чашу с грязной мыльной водой. Служанки Пенелопы тут же принялись смывать с нее мыло, разливая воду по деревянному полу, затем промокнули остатки влаги большой сухой льняной простыней. Шекспир подумал, что Пенелопа – потрясающий образец женственности. – Принесите мне халат.
Служанка поспешно скрылась за внутренней дверью и быстро вернулась с расшитым серебряными и черными нитями длинным льняным халатом, который протянула своей госпоже. Пенелопа накинула халат и подвязала так, чтобы мягкие бугорки ее груди оставались на виду.
Одна из служанок принялась расчесывать белокурые волосы своей госпожи, а другая – кисточками наносить ей на лицо пудру. Пенелопа стояла между ними, словно царица, дозволяя им себя обслужить.
– Что ж, господин Шекспир, мой брат попросил меня образумить вас. Он взял вас к себе в качестве главного тайного агента, но господин Макганн сообщил, что вы колеблетесь, словно глупая девица, которая никак не может решиться отдать свою честь красавцу-рыцарю.
Шекспир покрылся испариной частью из-за пылающего очага, а частью от охватившего его чувства тревоги.