Мститель

Рори Клементс

– Господин Макганн, это дела давно минувших дней.

– Но только не для графа. Его немало впечатлил рассказ о проявленном вами необычайном мужестве перед лицом безжалостного врага. Да и меня, смею добавить, тоже. Превосходная работа, сэр.

Шекспир с удовольствием воспринял похвалу и, сдержанно улыбаясь, поклонился.

– Так какой же совет нужен графу Эссексу, господин Макганн? Он наверняка знает, что я отошел от дел и больше не служу тайным агентом.

– Он сам вам скажет, господин Шекспир. Я всего лишь скромный слуга.

Шекспир подумал, что скромным

Макганн уж точно не казался. Если бы не богатое одеяние, то мало кому из добропорядочных подданных Ее величества захотелось повстречаться с такой парочкой, как Макганн и Слайгафф, где-нибудь на большой дороге. Все же, несмотря на свою грубую внешность, Макганн казался добряком, да и Шекспир вынужден был признаться себе, что заинтригован. Кто откажется встретиться со знаменитым Эссексом?

– Что ж, назначайте дату, и я приду.

– Нет, господин Шекспир, мы здесь, чтобы сопроводить вас прямо сейчас. Милорд Эссекс не станет ждать.

– Боюсь, что ему придется. В ближайший час у меня урок.

Макганн улыбнулся и хлопнул Шекспира по плечу ладонью размером с кухонное решето.

– Сейчас, господин Шекспир. Или вы не директор этой школы? Пусть один из ваших учителей вас подменит. Граф – человек занятой, и, кроме того, за потраченное на встречу с ним время вам полагается кое-какая компенсация. – Макганн вытащил из кошелька золотую монету, подбросил ее, а поймав, зажал монету между большим и указательным пальцем, демонстрируя ее Шекспиру. – Это для начала. Возьмите. Если дойдет до дела, получите гораздо больше.

Шекспир не взял монету. Он пристально посмотрел Макганну в глаза, но увидел лишь насмешку.

– Хорошо, – произнес он. – Я пойду с вами. Дайте мне пару минут передать класс и сообщить супруге, куда я направляюсь.

При этих словах он ощутил ужас, ведь их с Кэтрин битва еще не окончена.

Глава 3

Рамси Блэйд, невысокий человек с приплюснутым неприятным лицом и жидкими волосами, не пришел в восторг от того, что ему придется подменить Шекспира. Блэйд находился во дворе, размахивал березовой розгой, приготовленной для порки Пимлока, который ожидал наказания спустив штаны и перегнувшись о невысокую стенку, где совсем недавно сидел Шекспир.

– Господин Блэйд, меня вызывают по срочному делу. Мой урок проведете вы.

Блэйд нахмурился.

– В самом деле, господин Шекспир?

– Да, господин Блэйд.

– Подобное не должно войти в привычку. Вы подаете мальчикам плохой пример, не соблюдая расписания.

У Шекспира не было времени на возражения.

– Господин Блэйд, вы забываете, кто глава школы, раз позволяете себе разговаривать со мной подобным тоном. – Он посмотрел на мальчика. – И не будьте слишком жестоким с Пимлоком.

– Что? Господин Шекспир, какой смысл в порке, если после нее не останется ссадин?

– Очень мало, если вообще есть, и неважно, останутся ссадины или нет.

– В Винчестере [1] пятница всегда была днем порки, и более мягкое наказание в этот

день неприемлемо. Вы считаете свою школу главней Винчестера?

– Хорошего дня, господин Блэйд.

Когда Шекспир повернулся к нему спиной, Блэйд прекратил размахивать розгой.

– А вы говорили об этом с епископом? Ему не понравится подобное небрежное отношение к дисциплине и воспитанию мальчиков.

1

Здесь: школа для мальчиков Винчестер-колледж.

Шекспир повернулся и пошел прочь.

Оседлав лошадей, Макганн и Слайгафф ждали его в Даугейте. Болтфут держал под уздцы оседланную серую кобылу. За стенами школы на Шекспира обрушился поток утреннего солнечного света и жар начинающегося дня, объяв его, словно пламя смитфилдского костра [2] . Джон вскочил в седло и надвинул шляпу на лицо, чтобы защититься от солнечных лучей. Макганн уже снял рифленый воротник и расстегнул верхние пуговицы дублета.

– Поехали, – сказал Макганн.

2

В Смитфилде сжигали на кострах бунтовщиков и еретиков.

Благоухающие летние цветы и травы – лаванда, розмарин, лавр и сотни других- в изобилии произраставшие во многих городских садах, мало помогали заглушить вездесущую вонь от унавоженных грязных дорог, по которым Шекспир и его спутники медленной рысью направили своих лошадей. Сначала они поехали вдоль Темз-стрит, а затем повернули к построенной еще римлянами стене Сити. Повсюду не таясь шныряли крысы, обгладывая выброшенные кости. Коршуны парили над головой или сидели на стенах, время от времени слетаясь на трупы убитых кошек.

– Разве после такого не захочется глотнуть свежего сельского воздуха, а, господин Шекспир? – произнес Макганн. – Поговаривают, что в этом году может разразиться чума.

Шекспир кивнул. Он уже подумывал о том, чтобы закрыть школу на лето и отправиться в Уорикшир, подальше от чумы. Кроме того, у него появится возможность навестить семью, да и его браку это пойдет на пользу.

У Ладгейта ловцы собак окружили бездомных животных, чтобы переловить их и перерезать им горла – верный знак того, что ольдермены Сити опасаются, как бы отдельные случаи заболевания чумой не переросли в эпидемию. Эта мысль повергала в ужас.

Вдоль всей дороги попрошайки и бродяги в лохмотьях тянули свои тощие руки и культи в тщетной надежде на то, что им перепадет монетка от тех, кто проезжает мимо в плотном потоке крестьянских повозок и груженных лесом телег. Мрачное зрелище, означающее, что Англии грозит как неурожай, так и то, что военный бюджет придется пополнять за счет фондов казначейства. Когда они подъехали к Эссекс-Хаус, у открытых въездных ворот Шекспир увидел около дюжины бродяг. Макганн остановился возле них и принялся щедро раздавать милостыню, за что его многие благодарили, называя по имени, и снимали шляпы в знак приветствия.