Может быть
Шрифт:
Уже на следующий день подготовка шла в обычном (разве что только более ускоренном) режиме.
– Гриш, а Гриш! – ходила за ним по пятам Катька. – Неужели ты совсем не боишься? Ну скажи, что – совсем ни капельки?
– Конечно, боюсь, – честно признавался Гришка. А потом, подумав, наклонив свою серьезную вихрастую белобрысую голову, добавлял, – Но я их выбрал. А когда делаешь выбор, нельзя больше оглядываться назад. Нужно обязательно идти до конца.
– А почему до конца? Неужели нельзя остановиться? Вдруг ты совсем не туда идешь? Вдруг еще не поздно поменять направление?
– Ну и что? Да, человек может ошибаться. Поэтому нужно внимательно присматриваться к самому пути и, если вдруг поймешь, что он уводит тебя в сторону от твоей цели, нужно действительно его менять. Но кто сказал, что нужно при этом возвращаться обратно? Человеческие дороги никогда не похожи на туннели. Это либо тропки сквозь густой лес жизни, либо дорожка в поле. У некоторых жизненный путь похож на горный переход, у других – на оживленную автотрассу. Все эти дороги объединяет одно – ты можешь свернуть, сойти на более мелкую тропинку, повернуть на перекрестке или даже проложить свою собственную дорогу, чтобы идти к своей цели. И единственное направление, которое ведет в тупик – это возвращение назад. Добровольный отказ от своих целей и ориентиров. Отрицательное развитие…
«Где, спрашивается, только слов таких нахватался?» – подумал старый ангел дядя Коля, который как раз проходил мимо и случайно подслушал разговор двух своих подопечных.
– Гриш, а тебе не кажется все это слишком глобальным? Жизненные цели… Ориентиры… Деградация личности…
– Нет, Катька. Не кажется. Любой важный поступок начинается с мелочей. А перемена уже принятого решения – это не такая уж и мелочь. Тем более, в таком важном деле, как рождение… Но в одном ты права – мне действительно страшно.
– И что, – допытывалась Катька, – неужели у тебя не было других кандидатов?
– Была еще одна пара, но их нет в списках рождений. Ангелы сказали, что в их жизненном свитке вообще нет больше ни одного рождения ребенка. Какая-то там болезнь.
– Жалко, – пробормотала Катька и захлюпала носом: как и все девчонки, она была ужасно сентиментальна.
До телепортации оставалось несколько дней. Дети, как и прежде, бегали по Чистилищу, играя в вечные догонялки. Море все так же ласково плескалось в золотистых песках отмели. Солнышко дразнилось многочисленными зайчиками, отражавшимися в морских волнах, в стеклянных стенах телепортационного центра, в журчащем ручье и неунывающем фонтане. Списки на рождение двигались сами собой. Все оставалось таким же, как и прежде, только Гришка становился все серьезней и серьезней. Он готовился.
И вот настал момент прощания. Витька сосредоточенно пожал Гришкину руку и, отвернувшись в сторону, чтобы никто не видел размазанные по щекам скупые мужские слезы (мужчины ведь не плачут, даже маленькие!), пожелал удачи. Катька, как настоящая девчонка, разревелась, даже убежала куда-то. Но потом, перед самым стартом, вернулась и, сосредоточенно ковыряя носком стоптанного ботинка гравий дорожки, вдруг, совершенно неожиданно для всех и, похоже, для себя
– Гриш, а можно я с тобой?
– Но ты же не собиралась… – только и смог ответить ошарашенный Гришка.
– Да, не собиралась. Ну и что? Что, не имею права родиться в той семье, которая мне больше всего понравилась?
– Но ты же сама говорила… – пробормотал Гришка, а потом с надеждой добавил – может, ты хотя бы подумаешь?
– Поздно. Ты же сам говорил: сделав выбор, не оглядывайся назад, – тряхнула густой рыжей шевелюрой Катька. – Так что, Гриш, пошли в Телепортационный центр, обрадуем ангелов.
– Ребят, вы чего? – только и смог пробормотать Витька.
Катька с Гришкой только переглянулись.
– Ну что, Гриш, пойдем, спросим у ангелов? – улыбнулась Катька и протянула другу смуглую, загорелую ладошку.
Гришка тоже улыбнулся.
– Ну пойдем. Я, в принципе, не против. В отличие от ангелов, наверное.
Дети засмеялись. Даже Витька, который на самом деле очень сильно расстроился, что может потерять сразу двух своих самых близких друзей.
– Ты же ничего подобного раньше не хотела. По крайней мере, мне об этом ты не говорила, – по пути расспрашивал Катьку Гришка.
– Ну да, не говорила. И что? Вы бы все кинулись отговаривать меня. Помнишь, сколько нотаций пришлось выслушать тебе, пока, наконец, все отстали?
С этим Гришка не мог не согласиться.
– Ну так вот, – уже почти весело продолжила Катька. – Можешь считать, что я просто решила сберечь свои нервы.
Маленькая рыжая девчонка, упрямо сжав и без того тоненькие губы, тащила Гришку в Телепортационный центр. Растерянный Витька, явно не понимающий, что происходит на этом свете, плелся за ними.
Ангелы, понятное дело, ничего хорошего по этому поводу не думали. Они опять показывали графики, приводили примеры и ужасные проценты, пугали, журили и просто уговаривали. Откуда-то из глубины стеклянных перегородок вызвали ангела дядю Колю. Убеждали уже совместно с ним. Через пару часов прилетели оба ангела хранителя ребят, а под конец дня пожаловал даже целый архангел, что для, в общем-то, обыденных процедур подготовки к телепортации, было событием из ряда вон выходящим.
Результат, как и следовало ожидать, был точно таким же: ребята, уже обо всем договорившиеся друг с другом, стояли на своем. Хозяин барин, в конце концов, согласились ангелы и начали готовить двойную телепортацию. Теперь уже с ними обоими прощался Витька.
– Ребят, ну вы это… Подумали бы еще, что ли. Может, еще поживете здесь, а? Посмотрите списки, вдруг там появиться что-нибудь еще? … Не то, чтобы я вас уговаривал… Ну, вы понимаете… – окончательно запутался Витька.
– Конечно, понимаем. Ты, брат, за нас не переживай. Самое тяжелое, что нас ждет – это возвращение обратно в Чистилище. Так что, возможно, ты даже не успеешь как следует соскучиться, – мрачно пошутил Гришка. Но потом улыбнулся так, как будто между ними не стояли эти несколько месяцев подготовки к рождению – открыто и беззаботно – и весело поинтересовался: