Может быть
Шрифт:
Телепортационный центр жил своей жизнью. Решал проблемы рождения душ, производил их инвентаризацию и составлял ежедневные отчеты о том, как эти самые души жили на Земле. Мимо Гришки проплывала жизнь целого мира, но его в тот момент интересовали совсем другие проблемы.
Стеклянные перегородки, наконец, закончились. В конце очередного извилистого коридора из стекла, хромированного железа и пластика показалась матово светящаяся вывеска кафе, где ангелы-служители и ангелы-хранители могли перекусить или просто отдохнуть от текущих дел. Дядя Коля с глубокой улыбкой опытного швейцара открыл перед Гришкой дверь.
Внутри царил уютный полумрак, что для
Дядя Коля отвел Гришку к столику возле огромного дерева в кадке.
– Ты только это дерево не оборви. Ладно? – шутливо попросил старый ангел.
Гришка, естественно, застеснялся, его уши мгновенно превратились из обычных, чуть лопоухих мальчишеских ушей в два раскалено-красных оладья, каким-то образом прикрученных к голове. Щеки, впрочем, от ушей по цвету практически не отличались.
Дядя Коля засмеялся.
– Мороженое будешь? – спросил он.
– Нет, спасибо. Я не хочу, – ответил Гришка и отчего-то застеснялся еще больше.
– Да ладно! Ты не стесняйся. У нас еще есть несколько минут. А тут, кстати, готовят замечательное лимонное мороженое, которое можно попросить посыпать настоящей шоколадной крошкой и полить горячей карамелью.
Горячая карамель стала последней каплей, разрушивший бастион сопротивления бедного Гришки. Да и мороженого, честно говоря, очень уж хотелось, потому что дети, даже если они только думают родиться, все равно остаются детьми. Где бы они не были – на Земле или в Чистилище – против мороженого не устоит ни один ребенок.
Ангел-хранитель немного опоздал. Извинился, сославшись на решение неотложных дел и затянувшееся совещание «у Самого», при этом выразительно указав пальцем в потолок. Гришка даже взглянул вверх, но кроме искусной лепнины возле люстры, так ничего и не увидел, и что, собственно, ангел делал на этом самом потолке, так и не понял. Но дядя Коля в знак согласия склонил голову, а это значит, что у ангела действительно были неотложные дела, в которых Гришка, похоже, просто ничего не понимал. Но задуматься над тем, как, оказывается, много всего нужно знать взрослым, ему не пришлось, потому что ангел, к его удивлению, тоже заказавший себе лимонное мороженое с шоколадной крошкой и горячей карамелью, предложил задавать вопросы. Гришка, путаясь, начал объяснять, но получалось это у него, честно говоря, настолько плохо, что дядя Коля, махнув рукой, сам быстренько продолжил всю его, в общем-то, нехитрую историю с рождениями. Ангел кивал головой и в некоторых местах даже задавал вопросы. Не прошло и пяти мину, как вся жизнь Гришки была рассказана, а его просьба изложена. Собственно, их с дядей Колей интересовал всего один вопрос – почему его подопечной нет в списке на рождение ребенка и изменится ли это когда-нибудь.
– Ну, когда-нибудь твои мучения обязательно закончатся, – улыбнулся ангел. – У нас же здесь не Ад, в конце концов. Да и в Аду души не на вечное страдание определены – у каждой свой срок и своя программа очищения.
Ангел отставил в сторону пустую креманку из-под мороженного и задумчиво взглянул на Гришку.
– Дело в том, что она не может иметь детей. Физически это проявляется как какое-то редкое заболевание, название которого я постоянно забываю, но оно у меня записано в ежедневнике, на тот случай, если вдруг понадобиться узнать. Но тебе, я думаю, оно все равно не интересно. Тебя больше волнует тот факт, может ли она быть твоей матерью. К сожалению, мой маленький друг, я должен разочаровать тебя: биологической матерью тебе она стать не сможет. Увы, но такова ее карма. Родство душ – это, конечно, здорово, но, к сожалению, в ее жизненном плане рождение ребенка не значится.
– Карма, – еще раз повторил ангел.
– Ничего не поделаешь, – склонил голову дядя Коля.
Гришка ничего не сказал, он просто расстроился. В носу противно защипало, глаза вдруг зачесались, причем оба сразу, а где-то в районе сердца нестерпимой занозой заболела душа. Последнее было особенно странным, учитывая то, что весь Гришка, по сути, и был не что иное, как душа в чистом виде.
– Не расстраивайся, – попытался успокоить Гришку ангел. – Я не могу тебе открыть то, что ждет мою подопечную в будущем, потому что это есть великая тайна жизни, о которой распространяться мне не положено по штату. Но жизнь – это такая интересная штука, в которой может случиться буквально все, что угодно. У меня большой опыт по этой части, так что можешь мне верить.
– Ну, а теперь, – ангел взглянул на огромные часы, висящие над входной дверью в кафе, – как с вами не было приятно беседовать, ребята, но труба зовет. Перерыв заканчивается, ровно через две с половиной минуты моя подопечная проснется и теоретически если меня не будет рядом, может попасть в какую-нибудь неприятную историю.
– А как же вы ее сейчас оставили? – спросил Гришка.
– Это профессиональный секрет, – улыбнулся ангел-хранитель. – На самом деле я просто попросил присмотреть за ней напарника, который охраняет ее возлюбленного, благо, сейчас они как раз вместе мирно спят в одной постели, так что работы там не очень много. Но теперь уже точно до свиданья, времени у меня практически не осталось.
Едва договорив последнюю фразу, ангел просто-напросто растворился в воздухе, помахав на прощание с каждым мгновением становящейся все более прозрачной рукой. Рука, правда, появилась еще раз, бросив на столик несколько монет – ангелы всегда платят по счетам, даже если очень спешат.
– Ты не расстраивайся сильно, – погладил вихрастую Гришкину голову дядя Коля. – В жизни иногда так бывает. Мы потом еще раз посмотрим списки на рождение и подберем тебе какую-нибудь другую пару. Вот увидишь: она тебе еще больше понравится.
– Нет, дядь Коль, – срывающимся голосом с обидой непонятно на что пробормотал Гришка. И хотя вообще было понятно, кто виноват во всех его бедах – злодейка-судьба, но на нее в Чистилище жаловаться было как-то не принято, поэтому обида была адресована не кому-то конкретно, а просто так, в пространство.
Старый ангел лишь обнял бедного Гришку за плечи и медленно повел назад, сквозь прозрачные коридоры, мимо оживленно болтающих по телефонам ангелов, мимо всегда занятых и очень важных архангелов, мимо тусклым светом мерцающих экранов компьютеров и непрерывно плюющихся длинными свитками бумаги факсов.