Моя добыча
Шрифт:
Резкий свист терморезака, раздирающего замок бронированной входной двери, ударил по барабанным перепонкам. Топот штурмовых ботинок по полу залитой дождем веранды заставил содрогнуться стены.
Они были здесь. И они думали, что мы парализованы страхом.
Я встала под аркой гостиной, с дьявольской легкостью сливаясь с тенью, отбрасываемой стеклянной лестницей, подняла оружие на уровень груди, а гримаса чистого садизма исказила черты моего лица.
Свиньи имели наглость явиться на бойню, а хозяйка дома вновь кричала о жажде.
17
Запах
Шипение терморезака гудело за бронированной преградой, как рой разъяренных шершней.
Фонтаны раскаленных искр вырывались из щелей центрального замка, рассекая тьму вестибюля стробоскопическими вспышками, которые боролись с ритмичным, неумолимым мерцанием красных аварийных ламп.
Протокол полного отключения, запущенный Аугусто, превратил стеклянный дом в затонувший подводный корабль; тишина здесь была настолько гнетущей, что я различала стук дождя, бьющего по карбоновым стальным ставням снаружи.
Я притаилась в тени монументальной стеклянной лестницы, ведущей на второй этаж. Мои босые ноги сливались с черным мраморным полом, впитывая холод камня.
Ткань белой рубашки Аугусто — моего единственного одеяния — едва прикрывала верхнюю часть бедер.
В правой ладони Глок 19 с глушителем казался естественным продолжением моей руки. В левой был керамбит с изогнутым темным лезвием, острием вниз, готовый вспарывать плоть.
Меня не била дрожь. Сердце отказывалось ускорять ритм.
Пульсации в грудной клетке были медленными, выверенными, мощными. Кровь, бегущая по венам, превратилась в лед.
Тревога последних дней, эта невыносимая зудящая тоска у основания шеи, попросту испарилась. Охота началась, и мой мозг работал с холодной расчетливостью военного дрона.
Аугусто залег в противоположном коридоре, укрывшись за массивным бетонным пилоном, разделявшим столовую и библиотеку. Темный тактический жилет, накинутый на обнаженный торс, идеально сливался с полумраком.
Он держал штурмовую винтовку с уверенностью человека, досконально владеющего своим оружием. Его черные глаза поймали мой взгляд через погруженную во тьму комнату.
В глазах мужа еще теплился страх, но не перед коммандос, готовыми выломать нашу дверь. Это был почти религиозный ужас человека, наблюдающего, как его жена вновь воссоединяется с монстром, которого он так старался похоронить.
И поверх этого ужаса мерцало несомненное сияние эйфории. Он готовился восхищаться мной в первых рядах.
КРРАК!
Оглушительный лязг металла разорвал
Массивная входная дверь вылетела от таранного удара такой силы, что пол слегка содрогнулся. Ледяной порыв бури ворвался в дом, неся с собой мощные запахи перегноя, раздавленной сосновой смолы и грязи. Потоки воды хлестнули по вестибюлю, оскверняя чистоту мрамора.
Три луча ослепительно белого света — фонари, закрепленные на стволах M4, — вспороли алую тьму гостиной. Лучи прочесывали комнату, пересекаясь с пугающей скоростью и профессионализмом. Коммандос ворвались внутрь клином. Крадущиеся перемещения.
Массивные берцы ступали по полу с немыслимой осторожностью, распределяя вес, чтобы заглушить малейший звук.
Черные тактические комбинезоны, лица скрыты под балаклавами, ночные очки подняты на лоб — бесполезные из-за эпилептического мерцания аварийных светодиодов, которые Аугусто предусмотрительно запрограммировал ослеплять потенциальных нападающих.
— Сектор чист, — выдохнул мужчина, голос искажался сеткой балаклавы.
Его тон был тяжелым, тягучим, пропитанным прагматизмом закаленного наемника.
— Полное отключение. Протокол безопасности заблокировал внешние доступы. Мы в гребаной коробке, — пробормотал второй, направляя ствол в сторону кухни.
— Нас это не волнует. Цель в ловушке. Никто не покинет территорию, — отрезал третий властным тоном. Это был командир отряда. — Прочесывайте первый этаж. Второй и первый — кухня и библиотека. Я беру прачечную и подвал. Если наткнетесь на хозяев — огонь на поражение. Мы здесь, чтобы навести порядок, а не играть в захват заложников.
Я улыбнулась во мраке лестничного прохода. Огонь на поражение.
Эти бедолаги искренне верили, что технологический барон и его роскошная куколка рыдают в глубине шкафа, прижавшись друг к другу и моля небеса о пощаде.
Их самоуверенность станет лезвием, перережущим им сонные артерии.
Они разделились — фатальная ошибка тех, кто недооценивает поле боя. Командир быстрым, бесшумным шагом двинулся по коридору, ведущему к задней кухне и знаменитой Красной двери подвала.
Двое других продвигались согласованно: один растворился в тенях библиотеки, где его твердо ждал Аугусто; другой, здоровяк из тройки, направился к монументальной мраморной кухне. Моя назначенная цель.
Я выжидала, пока луч его фонаря не исчезнет за центральным островком. Затем бесшумно вышла из теней, мои босые ноги были моим излюбленным оружием.
Я не обременена тактическими ботинками, скрипящими на мокром кафеле. Не тащу на себе пятнадцать килограммов радиооборудования. Я — призрак, окутанный белой рубашкой.
Я скользнула вдоль гостиной, лопатками ощущая холодную стену. Красные светодиоды у плинтуса мигали, окутывая мою фигуру кровавыми вспышками и позволяя продвигаться в мгновения почти полной темноты.