Моя добыча
Шрифт:
Я достигла арки кухни. Гигант стоял ко мне спиной.
Луч его штурмовой винтовки обшаривал стеклянные шкафы, профессиональные духовки и массивный встроенный холодильник. Он крался кошачьими шагами, ствол следовал за полем зрения, а палец безукоризненно лежал на курке.
Он был хорош. Но действовал на моей территории.
Глок был лишним. Любой выстрел тут же насторожил бы его сообщников. К тому же огнестрел казался слишком отстраненным, слишком трусливым.
Воздержание требовало ближнего боя. Жажда крови взывала к тому, чтобы запачкать руки.
Я
Раскрутила черное лезвие, просунув палец в страховочное кольцо, загнутый кончик опустила к полу, выровняв с предплечьем.
Идеальное орудие, чтобы вспарывать плоть снизу вверх.
Наемник сделал еще два шага, приближаясь к центральному островку — тому самому месту, где несколько часов назад мы с Аугусто потягивали кофе, изображая нормальность.
Я перешла в наступление. Тремя молниеносными шагами, в соборной тишине, я преодолела разделявшее нас расстояние. Красный стробоскоп вспыхнул, ослепив помещение на четверть секунды. Когда он погас, я уже вцепилась ему в спину. От его тела исходили запахи потной кожи, синтетики и застоявшейся дождевой воды. Я казалась тростинкой рядом с этой горой кевлара и мускулов.
Если бы это был честный поединок лицом к лицу, он сломал бы мне шею одной рукой, но хищникам нет дела до чести. Резким, выверенным толчком я бросилась к полу.
Изогнутое лезвие керамбита взметнулось в воздухе и вонзилось в основание его правого колена, прорезав толстую ткань тактического комбинезона, перерубив подколенную артерию и сухожилия одним полукруглым ударом. У него не было даже времени закричать. Молниеносная шоковая волна и механический отказ опоры заставили его рухнуть, как только что срубленный дуб. Правая нога подломилась под тяжестью снаряжения, и его исполинское тело с глухим грохотом опустилось на колени на мрамор.
В тот миг, когда он упал и его челюсти разомкнулись, чтобы издать смертельный крик, я бросилась вслед за его падением, схватив за мощную шею сзади. Левая рука обрушилась, как дубина, на рот и нос, скрытые липкой балаклавой, — заглушая вопль агонии и превращая его в жалкий булькающий хрип.
Одновременно правая рука вонзила загнутый кончик керамбита в зияющую щель между баллистическим шлемом и вырезом кевларового жилета. Прямо у основания черепа.
Лезвие вошло, словно в масло, рассекая кожу, вспарывая мышечные пучки ременной мышцы, и застряло между верхними шейными позвонками. Гигант под моей властью содрогнулся в яростном, ужасающем спазме. Винтовка выскользнула из его рук, ударившись о кухонный островок с пластмассовым стуком, а фонарь покатился по плитке, осветив наши ноги.
— Ш-ш-ш… — прошептала я бархатным голосом, прижимаясь губами к его уху сквозь сетку балаклавы.
Моя присказка звучала демонической колыбельной посреди этого стробоскопического хаоса. — Тихо. Все кончено. Шах и мат.
Глаза наемника, видимые сквозь прорезь балаклавы, расширились от первобытного, невыразимого, кристального ужаса. Его предельно расширенные зрачки лихорадочно
Это был боевой пес, обученный уничтожать целые роты, а его резали, как поросенка в темноте, — босая женщина в рубашке своего мужа.
Я с дикой силой вывернула ему запястье, еще глубже погружая изогнутое лезвие в шейные позвонки, и с мастерством человека, досконально знающего анатомию, рассекла спинной мозг. Его организм отключился мгновенно, любое сопротивление просто исчезло.
Верзила превратился в безжизненный мешок мяса и рухнул во весь рост лицом на кухонную плитку.
Я отскочила в сторону, как раз вовремя, чтобы не оказаться увлеченной его падением. Глухой удар кевларовой брони о мрамор стал последним подтверждением его гибели.
Я выпрямилась над его тушей, грудь вздымалась от яростного, молниеносного усилия, которое я только что совершила. Вязкая, алая кровь сочилась из его шеи и искалеченного колена, смешиваясь с потоками воды, стекающими с его берцев, образуя зловещую лужу, мерцающую в красных вспышках светодиодов у плинтуса.
Горячая капля крови упала на мою фарфоровую щеку. Лихорадочное дыхание оборвавшегося выдоха контрастировало с ледяным дуновением кондиционера.
Я подняла керамбит, блестящий от крови, к самому носу.
Запах железа, такой отчетливый и пьянящий, наполнил легкие. Я закрыла веки на бесконечно долгую паузу.
Церебральный оргазм, эта извращенная экзальтация, к которой я стремилась всю неделю, взорвалась в моей грудной клетке, словно сверхновая.
Воздержание стало мерзким воспоминанием. Зверь вырвался на арену и кричал во всю мощь своих легких. Чувство вины было мне совершенно чуждо.
Я ощущала божественное воссоединение со своей сутью, возвращение на трон в этой пищевой цепи, созданной богами специально для меня.
Я открыла глаза. Мои стальные зрачки сверкнули в багровой тьме. Скрип ботинок привлек мое внимание, и я резко повернула голову влево. В дверном проеме кухни, наполовину скрытый мраком, стоял Аугусто. Его штурмовая винтовка по-прежнему была направлена в пол. Красный стробоскоп хлестал его застывшие черты.
Он не обратил ни малейшего внимания на труп, распростертый на плитке. Расширенные черные глаза Аугусто поглощали меня целиком.
Он оценивал сцену от А до Я: босую женщину в белоснежной рубашке, испещренной брызгами крови из зияющей глотки зверя, вдвое превосходившего ее по весу. Величественную, смертоносную и надменную осанку, которую я демонстрировала после бойни.
Он был привилегированным зрителем — свидетелем абсолютного воплощения кошмара, который он годами изматывающе пытался спрятать, а тот наконец прорвался сквозь оболочку в стенах его собственного владения.
Челюсть Аугусто скрипнула в полумраке. Грудная клетка под тактическим жилетом ходила ходуном, жадно втягивая воздух в бешеном ритме.
Ужас, покорность и та извращенная любовь, которую этот мужчина питал к самой мрачной моей ипостаси, — все это сталкивалось в причудливой игре на его лице.