Моя добыча
Шрифт:
Он сглотнул — зловещее притяжение манило его сделать необдуманный шаг в мою сторону — опьяненный моей кровавой расправой. Я сделала жест левой рукой, безмолвно приказывая остановиться. Он подчинился мгновенно, подошвы намертво впечатались в мрамор.
Я прижала окровавленный палец к губам, требуя абсолютного молчания. Садистская, опустошительная ухмылка озарила мое лицо, натянув скулы и обнажив хищные зубы. Затем направила окровавленное лезвие ножа в сторону библиотеки, прямо напротив гостиной, откуда только что появился Аугусто, указав на следующую цель.
Подняла три пальца и загнула один. Осталось
Аугусто медленно моргнул, его свободная воля окончательно сдалась перед зависимостью. Он кивнул коротко и механически. На этот раз он не станет ни мешать мне, ни играть роль живого щита. Он скроется и, затаив дыхание, будет наблюдать, как я преследую остатки этой добычи, подобно верующему, склонившемуся ниц перед кровавыми чудесами безжалостной идолицы.
Я подобрала Глок с глушителем, оставленный на столешнице. Бесшумно обошла растущую лужу крови, мои босые ноги оставляли лишь призрачные следы в мерцающей тьме особняка.
Второй мужчина, без сомнения, сражался сейчас с Красной дверью подвала — оплотом наших тайн и преступлений. Другой наемник затерялся в лабиринте библиотеки.
Охота только началась, а эта стеклянная крепость — моя золотая клетка — превратилась в мой личный парк развлечений.
18
Вязкая кровь медленно расползалась, коварно подбираясь к моим босым ногам и обволакивая кончики пальцев горячей липкой пленкой. Резким, хирургически точным движением я вытерла изогнутое лезвие керамбита о штаны мертвеца. Шуршание баллистической ткани под сталью отчетливо раздавалось в коротких паузах между вспышками сигнализации.
Спешка была мне чужда. Паника и торопливость — клеймо проигравших, метка жертвы, ибо высшие хищники располагают вечностью.
Я повернула голову в сторону темного коридора.
Аугусто застыл на месте, слившись с полумраком, рожденным стеклянной лестницей. Его хриплое, прерывистое дыхание доносилось до меня за несколько метров, а черные зрачки сверкали под алыми залпами светодиодов.
Он больше не видел во мне хрупкую жену, накачанную таблетками и фальшивыми воспоминаниями. Он преклонялся перед Жнецом, которого собственноручно освободил от оков, и эта пагубная страсть, сочащаяся из каждой его поры, подпитывала мой нарциссизм до грани безумия.
Я подняла Глок с глушителем, направив ствол к потолку, и подбородком указала на западное крыло дома. Библиотека. Аугусто мгновенно уловил приказ. Технологический барон блистал не только в искусстве заметать следы преступлений — он был главным архитектором этой усадьбы.
Он постучал по коммуникатору на запястье — смарт-часам, синхронизированным с серверами особняка, — и провел пальцем по экрану. В тот же миг ритм аварийных светодиодов резко изменился. В кухне и гостиной стробоскопический режим прекратился, застыв в пурпурном неизменном свечении. Зато в библиотеке, на другом конце дома, лампы начали мигать в истерическом, хаотичном, эпилептическом темпе.
Я улыбнулась ледяным оскалом, лишенным малейших проблесков человечности.
Аугусто использовал систему
Мой супруг готовил для меня ослепленную добычу.
Я направилась к библиотеке, пересекая величественную гостиную. Безупречная рубашка, в которую я была облачена, едва касалась верхней части бедер; шелковистый хлопок почти не ощущался на коже, взбудораженной адреналиновым всплеском. Мое продвижение отличалось абсолютной скрытностью. Я наизусть знала каждую неровность массивного деревянного паркета, каждый узор персидских ковров, каждый укромный уголок авангардной мебели.
Я могла бы передвигаться в этом лабиринте с закрытыми глазами.
Нападавший же, напротив, барахтался в незнакомых дебрях.
Я достигла массивных двустворчатых дверей из цельного красного дерева — шлюза, ведущего в библиотеку. Они были приоткрыты. Характерный аромат помещения — вековые манускрипты, кожаные переплеты, полироль и односолодовый виски — тут же был испорчен кислыми, железными запахами.
Запахами прогорклого пота, черного пороха и промокшего под дождем нейлона.
Этот тип определенно был здесь, и он обливался потом. Страх имеет особый запах. Химическую, густую, животную вонь, что сводила меня с ума.
Я переступила порог.
Библиотека Аугусто поражала размахом: двухуровневое пространство, увешанное головокружительными темными книжными полками, с чугунной винтовой лестницей в левом углу.
Логово погрузилось в толщу тьмы, безжалостно рассекаемой каждые две секунды стробоскопическими залпами искаженной сигнализации. Я прижалась к ближайшей полке, тело слилось с рядом старинных переплетов. Затаила дыхание, обострив все чувства до предела. Щелчок. Тишина. Щелчок.
Скрип резиновых подошв берцев, скользящих по толстому ковру в центре комнаты.
Наемник двигался в сердце библиотеки с монашеской медлительностью. Его прерывистое дыхание приглушала балаклава. Вспыхнула алая стробоскопическая вспышка, за долю секунды я успела его оценить.
Он превосходил своего напарника ростом и статью и держал компактный M4A1 с хваткой старого вояки, ствол обшаривал застекленную антресоль второго уровня, нависавшую над верхними полками.
Его палец опасно играл с курком. И, как и предвидел Аугусто, мужчина сорвал с себя прибор ночного видения, теперь он болтался у него на груди.
Бешеный ритм светодиодов вызвал у него мигрень и дезориентацию. Он полагался только на собственные глаза в этом хаосе. Роковая ошибка.
Я сместилась вправо, позволяя себе двигаться лишь в миллисекундные мгновения полной темноты. Когда пурпурная вспышка взрывалась, я застывала, прямая как правосудие.
Человеческий мозг восполняет визуальные пробелы в темноте, но не способен уловить движение, если ты оживаешь лишь в глубинах тени. Это азбука хищничества. Я описала хирургически точный полукруг, двигаясь вдоль границ библиотеки, пока не достигла основания чугунной винтовой лестницы. Теперь я находилась в его мертвой зоне. Я поставила босую ступню на первую металлическую ступень.