Моя добыча
Шрифт:
Свободной рукой Аугусто расстегнул ширинку брюк.
При этом он ни на миг не отводил взгляда от моего лица.
Рука, сжимавшая мое горло, пригвоздила меня к стеклу — полностью беззащитную, — пока он прокладывал себе путь внутрь.
Он вошел в меня одним резким, решительным толчком, прорвавшись вглубь с такой силой, что наши тела покачнулись. Крик, готовый вырваться из горла, замер, задушенный безжалостной хваткой на шее.
Удушье многократно усиливало ощущение вторжения, превращая вспышку боли в
Он трахал меня прямо у стекла, с яростью человека, пытающегося изгнать собственных демонов.
Каждый толчок был глубоким, беспощадным, наполняя все мое существо сладостной дикостью. Влажный звук соприкасающихся тел смешивался с моими прерывистыми, жадными хрипами.
Я уже была на грани обморока, одурманенная нехваткой воздуха и возбуждением, когда он слегка ослабил хватку на горле, позволив сделать жадный глоток кислорода.
— Ты моя, — прошептал он у моих губ, вторгаясь с такой силой, что вся спина выгнулась дугой.
Эти слова прозвучали почти как проклятие.
— Твоя, — солгала я, задыхаясь.
Затем впилась ногтями в его плечи и уперлась пятками в поясницу, притягивая его еще глубже, требуя полного насыщения.
Оргазм ударил по мне, как электрический разряд, мощный и опустошающий. Я сжималась вокруг него раз за разом, впитывая каждое его содрогание.
Аугусто замер, упрямо зажмурившись в последнем, самом глубоком толчке, и издал глухой, утробный рык, в последний раз сдавив мое горло, прежде чем кончить в меня.
Все его тело содрогнулось. Он навалился на меня всем весом, будучи обессиленным.
Очень медленно он отпустил мою шею, на бледной коже остались красноватые следы его пальцев, и уткнулся лицом в изгиб моего плеча, пытаясь восстановить дыхание.
Я моргнула, жадно втягивая воздух, ощущая саднящую боль в горле и пульсацию его члена, который все еще был в моей киске. Мой взгляд скользнул через его плечо. На диване по-прежнему лежал пиджак Аугусто, целый и невредимый. Магнитная карта была на месте.
Но, убаюканная прерывистым дыханием этого мужчины у моей шеи, я едва заметно улыбнулась. Мне больше не нужна была входная дверь, поскольку именно этого я и хотела: видеть его покорно склонившимся перед моим собственным хаосом.
7
Я проснулась, холод покалывал обнаженную кожу.
Левая половина кровати оставалась нетронутой. Я медленно села, ощущая ноющую боль внизу живота и глухую — в горле.
Направилась к зеркалу в ванной и всмотрелась в свое отражение под ярким белым светом. Фиолетовые и багровые отметины
Нижняя губа слегка распухла, а на плечах проступали желтоватые синяки — там, где он вжимал меня в стекло.
Я выглядела как жертва жестокого нападения, но больше всего меня пугали не следы на теле — а живой, почти смертоносный блеск, плясавший в глубине моих глаз.
Мне это понравилось. Я обожала, что меня душили и трахали у окна. Что я срывала этого человека с пьедестала самоконтроля и низводила до чистого инстинкта.
Я приняла горячую ванну, надела серый спортивный костюм и спустилась по лестнице. Гостиная уже была прибрана: осколки стакана из-под виски и помятый пиджак исчезли.
Я прошла на кухню и увидела его.
Аугусто стоял у мраморного островка, одетый в брюки от костюма и черную рубашку, застегнутую до самого верха.
В руках он держал чашку кофе, взгляд был устремлен в окно — на лес.
Поза его была такой жесткой, словно он был высечен из камня.
— Доброе утро, — мой голос прозвучал чуть более хрипло. Виной тому были его руки.
Он не повернул головы. Челюсть сжалась так сильно, что я заметила, как дернулся мускул.
— Кофе в термосе. Хлеб в духовке, — отозвался он сухим, ледяным тоном.
Его голос звучал как у начальника, отчитывающего строптивого подчиненного, а вовсе не как у мужчины, который несколько часов назад стонал мое имя у меня между бедер.
Я направилась к термосу, специально остановившись совсем рядом с ним. Достаточно близко, чтобы уловить запах его древесного парфюма.
— Ты собираешься избегать меня сегодня, Аугусто? — тихо поддразнила я.
На этот раз он обернулся. В его темных глазах читалась абсолютная усталость и ощутимая ненависть, а под глазами залегли тени.
Но эта ненависть была направлена не на меня. Она была обращена против него самого.
— То, что произошло вчера вечером, больше не повторится, Катарина, — процедил он сквозь зубы.
Он посмотрел на мою шею, увидел синяки в форме пальцев на бледной коже и резко втянул воздух, словно получил удар в живот.
Тут же отвел взгляд, будто его затошнило.
— Я потерял контроль. Поступил как зверь. И мне жаль, если я причинил тебе боль.
Я рассмеялась, скрестив руки на груди.
— Не надо разыгрывать передо мной спектакль раскаяния. Ты душил меня, потому что хотел этого.
И мы оба знаем, что ты наслаждался каждой секундой.
— Замолчи, — его голос рассек комнату, полный отчаяния.
Аугусто поставил чашку в раковину с резким стуком, схватил ключи от машины и быстрым шагом направился к входной двери.
— Держись подальше от моего кабинета и от меня. Удовлетворись тем… чтобы остаться в живых до моего возвращения.