Моя до конца

Шантье Рошаль

Эта фраза и моя карикатурная моська в ответ вызывает у нашей скромной компании смех.

— Ладно, а чего Лукашин, пришел в себя? — Марк абсолютно невозмутим, словно ему не надоело давать консультации моему парню. Вместе с тем он достает еще одну бутылку из бара и берет для себя бокал, чтобы присоединится к нам. А мы всегда ему рады. Мало того, что Аланьев умен, с ним просто приятно говорить.

— Не спрашивай. Он будто с ума сошел с этой проверкой. Я уже, грешным делом, думаю, не скрывает ли он чего? — и смотрю на Марка, будто он знает ответ. Но тот лишь подымает руки.

— Неа, с ним я не общаюсь, — и по приподнятым

бровям понимаю, что лед между ними не тронулся.

Это не очень приятно, к слову, когда твои друзья и парень не сходятся. А Марк так вообще Артема не воспринимает. Стоило несколько раз собраться, как стало ясно, что этим двоим не по пути. Артем считал, что, если он дружит с Марком, тот просто обязан проложить ему дорогу в светлое аналитическое будущее. А Аланьев, как все нормальные люди подсказать был готов, а регулярно подсыпать в кормушку корм нет.

И сколько бы разговоров не было переговорено на эту тему с Лукашиным, сколько бы аргументов предоставлено, что ему, на самом деле, в этом мире никто ничего не должен, от своего тот не отступился, отвечая лишь одной фразой: «Ему что, жалко, что ли?» Конечно, иногда мы собираемся вчетвером, но это скорее вынужденная мера, нежели желание Аланьевых.

— Так что с Ветровым, Арин? Хотите попробовать? — смотрит на меня друг, откупоривая ту самую волшебную вторую бутылку. Волшебную — это потому что после нее в голове приятно туманится.

— Ну уж нет! Нет, нет и нет! Я серьезно, Марк, не метай в меня свои праведные истины! Дважды в одну реку не войдешь…

— Ага, и стрела два раза в одно место не попадает, — щелкает пальцами в притворном жесте, — и уйма аналогичных пословиц. А еще чему быть того не миновать, слышала такое, Арина? — и вот все бы ничего, но что-то в его словах кажется мне очень подозрительным; цепляет, вынуждая насторожиться. Что-то, чего я не могу разобрать, но вскидываю глаза на этого престарелого — тут я, конечно, преувеличиваю — прохвоста — а тут не преувеличиваю!

— Ты что-то знаешь? Зачем он вернулся? Карты на стол, Аланьев! — командую, хлопая по столу ладошкой, а препод только наигранно хмурится, забавляясь.

— Выбрось эту книгу пословиц, Ари, — он шутливо взмахивает рукой, нарочито показательно кривя губы, — Как бабка, ей-богу. Тьфу ты! С кем поведешься… Туманова! От тебя нахватался короче.

— Ты мне зубы не заговаривай, Марк! Тая, что он скрывает? — поворачиваюсь к той, с кем не пойду в разведку.

— Неа, — мотает головой её муж, — она не в курсе. Но завтра ты кое-что узнаешь, — ухмыляется этот… мой друг, на лбу которого я готова выжечь дыру.

Глава 6

Ночевала у Таи, так что утром заезжаю к себе, чтобы переодеться. Машину веду на удивление уверенно. Вот если бы кошка на дорогу выбежала, было бы жалко, а так, всего лишь Ветров! Знала бы, что он, еще и газу бы прибавила.

Излишнюю кровожадность спускаю себе с рук. Так я пытаюсь оправдать собственную гордость за вчерашнюю Арину Киселевну перед Попутным, а я должна была быть Арина Кремень! Арина Сталь! Я даже магическим образом забываю, что примяла ему бампер, а не ногу. Короче… Пытаюсь потешить самолюбие как могу, но получается так себе.

Дорого не занимает много времени. Поскольку Аланьевы живут

в загородном доме, то крюк по Киеву не нарезаю, напротив, мне практически по пути.

Квартира встречает тишиной, Артем досматривает надцатый по счету сон, и я зайцем прыгаю в спальню, хватаю из большого встроенного шкафа тремпель с готовым луком и выхожу одеваться в ванную. Натягиваю широкие кожаные брюки и белоснежный объемный свитер одна сторона которого обрывается у бедра, чтобы уйти в косую линию и с правой стороны закончить вязку у икры. Волосы оставляю лежать на плечах. Не зря же проснулась ни свет, ни заря, чтобы голову помыть, а после винного вечера — это то еще удовольствие. Пятнадцать минут на макияж и еще несколько, чтобы сделать акцент на глаза. Не знаю почему, но сегодня хочется стрелки. А еще помада. Выдвигаю один из ящиков с косметикой и тянусь за насыщенной вишневой помадой. Дома у меня был столик для макияжа и суперудобный персиковый стул к нему. И я их обожала! К моему сожалению, в этой квартире нет места таким мелочам, так что я отжала себе ящик в ванной. Маловато, но уж как есть.

С этим цветом на губах я кажусь немного старше, но образ смотрится цельно и стильно. Обуваю завышенные сапожки на каблуке и выхожу из квартиры, заперев дверь на два оборота.

Вчера Аланьев так и не раскололся. Заявил, что тема закрыта и что если мы и дальше будем его пытать — а ко мне присоединилась тяжелая артиллерия в виде его обожаемой жены — то он оставит нас отдыхать чисто женской компанией, а сам изволит откланяться в тишину. Это был гнусный шантаж, который Марк и не думал отрицать! Что ж, вчерашнее обещанное им завтра — это уже сегодня и уже сегодня я узнаю, что этот шантажист скрывает. Тася, к слову, тоже от любопытства весь шеллак сгрызла, но Марк понимает: знает Тая, знаю я. И молчит, ууу, Аланьев!

На подъезде к офису перестаю искать хотя бы масенькую зацепку в словах препода и закусываю губу, потому что мне опять предстоит парковаться. Дома, к слову, я не стесняюсь. Как заехала, так заехала. Квартиру мы снимаем в новострое и дом еще не заселен полностью, а тут каждое место на счету и припарковаться по-королевски будет откровенным хамством. Еще и надпись приклеить могут «Паркуюсь, как…», ну как Арина Туманова, в собственном дворе, в общем…

И едва не подпрыгиваю от радости на водительском месте, когда на свое счастье вижу Кирилла и тормознув около него, опускаю окно и улыбаюсь. Есть ведь справедливость на свете, да? Вчера грязь с лица оттирала после того, как в лужу перед Ветровым нырнула, зато сегодня вот, проблем с парковкой нет. Директор отдела маркетинга при виде меня смеется и по-джентельменски открыв мне дверь, забирает ключи, чтобы поставить мою машину на парковочное место.

— Хорошая подработка, — хмыкает он, возвращая ключи хозяйке.

— Когда-нибудь я научусь, — мило улыбаюсь, а сама мысленно ставлю жирную такую галочку, что как минимум один выходной, без шуток, нужно оставить на практику по парковочному искусству. Срочно!

Парковочное искусство… Так вообще говорят?

В кабинете только Федор и я, поздоровавшись, сажусь за свой стол и принимаюсь за работу. В спокойствии наш отдел держится от силы пять минут, как своим визитом нас полошит Мальцева. Горгона влетает с очумевшими глазами, кидает взгляд на меня, потом на пустой Ликин стул и противным шипением рявкает, но тихо: