Моя до конца

Шантье Рошаль

— Света… — он выводит её в коридор, дарую моему слуху тишину.

В личную жизнь Влада я не лезу. Он мой выбор тоже не одобряет, но тактично молчит. Не всегда правда, потому что для Тумановых прямолинейность — это дело святое, но все-таки в нашей семье выбор друг друга принято уважать. Как бы сложно это уважение ни давалось.

Дверь хлопает, Влад возвращается. Не говоря не слова поднимается на второй этаж и появляется уже в приличном виде. Шорты и футболка больше подходят для встречи сестры, чем халат.

Он не извиняется за развернувшеюся передо мной сцену,

не оправдывается, не опускает взгляд. Молча берет со стола мобильник и делает звонок.

— Ну рассказывай, — а это уже мне.

Доставку из ресторана привезли минут через сорок после заказа. Ресторан находится неподалеку и готовят там вкусно. Влад постоянно у них питается, потому что готовка, а еще уборка, глажка и стирка не входят в срочный список дел Туманова.

— Ветров в городе, — говорю тихо, покручивая винный бокал в руке. Блики напитка красиво переливаются оттенками от бордового до бледно-красного.

— Тот самый, которому ты не позволила надрать зад?

— Тогда тебе было не до дуэли за честь сестры, рыцарь, — фыркаю, а Влад сжимает челюсть.

Он один в семье знает все от начала и до конца. Узнал, правда, поздновато. Я сама ему рассказала, но далеко не сразу. И знаю, что именно себя он винит в случившемся, хотя это абсолютно точно не так.

Он собирался жениться на овце Саше с шерстью вместо мозгов. Та очень хотела денег, но не все её запросы мог реализовать хоть и талантливый, но начинающий стоматолог. Тогда начались намеки на то, что машину и квартиру могут купить им наши с Владом родители. К слову, у Влада машина уже была, а вот у овцы-Саши нет, но очень хотелось. Видела ли она в моем брате потенциал или делалась ставка на родителей и их регулярную помощь — не знаю.

Надо отдать должное, не будь случайно подслушанного нами разговора, мы с семьей и сами ничего не знали бы.

В тот вечер они пришли к нам на ужин. Мама, только за трапезой узнав, что Саша вегетарианка быстренько соорудила для нее салат и даже печенье безглютеновое отыскала, однако все было воспринято совсем не так.

Владу позвонил друг и тот сорвался помочь, а перед этим зашел ко мне с просьбой развлечь свою девушку. И поскольку я хорошая сестра, то пошла подрабатывать доброй феей. Мне и самой было интересно пообщаться с ней.

Вышла в коридор, подошла к приоткрытой двери братовой комнаты и застыла. Пораженная застыла. Тогда-то я поняла, что милашка Александра на самом деле овца Саша.

«— Ты что, Карин. Ты бы видела этот дом! Почти хоромы. Одна его комната чего стоит! Надо брать быка за рога, это очень и очень хороший вариант. Ага, и профессия очень даже денежная. А родители как пылинки сдувают ты бы знала, — её голос подскочил вверх, неприятно лязгнув слух, — папаша все, что хочешь за счастье сыночки отдаст. А его счастье кто? Правильно, я!

Комнату наполнил неприятный хохот, а я только отошла вбок, к стене, чтобы не было видно через матовые окошки двери.

— Его мама носилась вокруг меня как квочка! Креветок мне пережареных в тарелку накидала, —

тем временем продолжала она, — съела конечно! Еще и в комплиментах разошлась как вкусно-как вкусно! А она только жеманничала смущенно! Бабе за сорокет, а смущается, как малолетка. И муж её ручку то погладит, то чмокнет, как только на столе не…»

Обернувшись, увидела маму с блюдом фруктов. Она несла их овце, проявляя радушие, а вляпалась в дерьмо.

О разговоре я лично рассказала Туманову, потому что на мой взгляд он должен был знать. Лица его не видела, мы говорили по телефону, но результата не последовало. Никакого. Напротив, дерьмо по имени овца Саша продлилось долго. Они собирались жениться и Влада ничто не должно было и не могло остановить. Кроме одного момента.

Случилось что-то ключевое, какой-то щелчок или выстрел, но однажды он просто вернулся домой, а Саши будто бы и не существовало больше. Он не рассказывал, что именно тогда произошло, почему рухнуло, а главное, что такого было в овце, если он ходил за ней, как привязанный. Еще тогда мы пытались списать все на беременность, но Влад предположение опроверг.

После этого он и полетел в Швецию. Для подготовки всех необходимых документов вместе с заявками, рекомендательными письмами и многим прочим ушло восемь месяцев, которые он провел в нашем родительском доме. Извиняясь за то, что забросил семью. На Влада больше никто не злился, а мама, как и полагается мудрым матерям, когда Владик пришел каяться села на диван, чтобы подложить под его голову свои колени.

С папой они проговорили долго, наверное, до утра. Без коньяка не обошлось. Мы с мамой уже укладывались спать, когда в отцовском кабинете все еще горел свет и мама улыбалась, уже тогда зная, что все рано или поздно наладится. Я злилась много дольше, однако никто, и я в том числе, не посмел упрекнуть младшего Туманова в его ошибке.

Мы изредка бросались фразами, по-своему высказывая, как нам обеим жаль, что подобное случилось друг с другом. Только происходило это вовсе не зло, а так, как имеют права только брат и сестра.

— И как прошла встреча? Ёкнуло?

— Нет. Но он меня раздражает, — бросаю на стол, взявшую минутой раньше салфетку, будто это она во всем виновата, — Я теперь у него на посылках, представляешь! Вот тебе и золотая рыбка попутная!

— Не, сестрица. Золотая рыбка добрая была, то бабка с катушек слетела, — ухмыляется Влад, сразу смекнув, что к чему. Еще и пальцем у виска покрутив для убедительности. Все правильно, мы на одних сказках росли.

— Не, на бабку не похож, — серьезно продолжаю я, вымещая злость на телячьей вырезке.

— Так ёкнуло или нет? — допытывается Туманов, выражение лица которого меня раздражает. Такое ощущение, что он, как и Аланьев, знает больше меня.

— Да нет! — и прибавляю, потому что только сейчас поняла, что сказала, — нет, — теперь звучит твердо.

— Вот так и проведешь всю жизнь со своим лохом, — кривится брат, запивая свою порцию мяса глотком красного.

— Артем не лох, — вступаюсь за парня. Я уже не раз говорила, что Влад не имеет права так говорить.