Моя до конца
Шрифт:
Ничем, ага…
Не к месту вспоминаю крышу, где юный Макар Ветров удивлял меня. Влюбленность затмевала наш разум и от нее не хотелось бежать. Хотелось позволить кружить себя прекрасному чувству, дать ему свободу. И пусть мне было больно, но разве я не счастлива сейчас хранить в душе воспоминания? Они, словно вишневый сок. Сладкие до невозможности напиться так, что хочется еще и терпкие, потому что несут за собой горечь обмана.
Но тогда, когда он привел меня, я, пораженная поступком, глядела на украшенную цветами и фонариками крышу; смотрела, как завороженная на эту красоту. И
«— Мой ветер.
— Только твой.»
Я вхожу в высотку, где живет мой брат, объявляю свое имя охране и слышу в ответ, что Влад уехал и не появлялся уже несколько дней. И пусть он не говорил мне этого лично, но я предполагаю, что отправился он на очередную конференцию. Естественно, Влад не должен держать передо мной отчет, потому что существует телефон. И если бы не мое расставание, то фразы, услышанной из динамика и сказанную механическим голосом девушки мне было бы вполне достаточно, чтобы оставить Туманова в покое.
Благодарю грузного мужчину, поднявшегося с кресла при моем появлении и сославшись на забывчивость, убедительно подчеркнув, что абсолютно точно ничего не случилось, ухожу.
У меня теперь одна дорога — в гостиницу. На улице сыро и я, в желании скорее забраться в салон, едва не ударяю дверцей соседнюю машину. В итоге оказавшись, наконец, в тепле выдыхаю и завожу мотор. Как раз собираюсь повернуть направо, выехав со двора, когда машина чихает и сделав рывок глохнет.
Клацаю кнопку аварийки и во все глаза смотрю на руль, совершенно точно не зная, что делать дальше. В голове перебираю варианты кому звонить. Папе понятно, почему нет, Владу тоже, Артему глупо, Аланьев до конца жизни не забудет. В конце концов выхожу. Может, тут вообще плевое дело и кто-то из водителей остановится? Стою от силы минуты четыре, в поисковик описывая ситуацию, но, ожидаемо, причин может быть туча и моих знаний знатока недостаточно, чтобы получить экспертное мнение.
За время, проведённое в компании гугла ни одного автомобиля не наблюдается. Я выезжала через соседний двор, желая объехать пробку, в которой постояла на подъезде и, конечно, во двор заезжает не так много машин. Либо же я что-то пропустила и теперь машины — прошлый век, а киевские мажоры летают на вертолетах.
После пяти минут ожидания встретить помощь на продуваемом ветру, — ведь аргумент не успеть вылезти из жучка на встречу спасению является для меня довольно весомым, — начинаю откровенно зябнуть. Смеюсь, что так наказывает меня карма за Артема и уже готова набрать номер препода. Ну и пусть потешается весь вечер, зато в тепле и вина нальют, и накормят… Только вот не успев набрать противный номер замечаю фары.
Машина едет не ко мне, она готовится повернуть в противоположную от братового дома сторону, но я быстренько семеню замерзшими бедрышками и машу рукой. Водитель, пусть его озолотит небо, останавливается и даже выходит из машины. Ну да, на грабителя я не похожа: чулка на голове нет, волосы чуть растрепаны и вид, наверняка испуганный, но в целом я очень даже ничего, угрозы
Это я про себя так неизвестного уговариваю. И когда он подходит ближе, попадая в свет фар я закатываю глаза, цокаю и прикусываю губу.
Макар Ветров!
— Риша? — от него так и разит удивлением. Надеюсь, он не считает меня поджидавшей его фанаткой, — Что ты здесь делаешь?
— Приехала сделать тебе сюрприз, Попутный, — фыркаю, оглянувшись на свой ниссан. Сам ещё не отремонтировался? Увы, — Суши в машине, разденусь сейчас, на капот прилягу и начну выкладывать. Сгодиться в извинение? — я устала и замерзла, а тут еще он…
— Нет, я с окоченелого тела суши предпочитаю не жрать. Чтобы язык не обморозить, — пожимает плечом, приподымает бровь парируя достойной бравадой, — Так что случилось?
Вообще-то он мой шанс не помереть, но весь запас терпения отошел чете Лукашиных и Ветров незаслуженно вот это все выслушивает.
— Извини, Макар, — говорю, выдохнув, — и за слова на работе тоже. Я ехала к брату, а машина заглохла, — опускаю взгляд вниз, скрывая неловкость за ресницами и устало провожу ладонью по лбу.
Он подходит ближе и согревает мои успевшие стать ледяными ладошки своими горячими. Подносит к своему лицу, чтобы согреть дыханием. а у меня перехватывает дух. Потому что все это уже было. И по взгляду вдруг на меня направленному… Вспыхнувшему нежностью и заботой я понимаю: он помнит тоже.
«— Руки совсем ледяные, — говорит вдруг серьезно, коснувшись пальцев, когда забирал у меня пустой стаканчик.
Макар берет мои ладони и дышит на них своим теплом. Мы стоим очень близко. И этот момент намного интимнее, поцелуя в гончарной студии. Мне не хочется, чтобы он отодвигался, хочется стать ближе. Наверное, ему тоже. Иначе как объяснить, что он кладет мои едва согретые его дыханием руки на свою горячую шею. Ветров едва вздрагивает он холодного прикосновения. И как ему не холодно?»
Он, стоящий передо мной, взрослый уверенный в себе мужчина перемещает ладони на свою кожу. На горячую, как и тогда шею. Я оказываюсь совсем близко к нему, а он не сводит взгляда. И я тоже. Просто не могу отпустить его глаза.
Только теперь в голубых глазах напротив я вижу разгорающийся огонек. Тот самый, что заставляет сердце трепыхать, а воздух вдруг становится горячим… И самое страшное, менять ничего не хочется. Мне нравится.
— Макар…
— Не надо, — отрезает он. И легко, почти нежно, но оттого не менее уверенно подталкивает к себе ближе.
Уверенная рука обхватывает затылок, между нами искрит, а опомниться не хватает ни времени, ни желания. Второй рукой Макар притягивает меня за талию и я понимаю: без шансов. Ни единого шанса улизнуть.
И разве хочется? Чего ты хочешь, Риша?
И это Риша…
Конечно, я хочу его. Потому что обычно к себе я обращаюсь Ари.
«Я только сегодня рассталась с Артемом» — шепчет совесть.
«Да, но отношения закончились давно. Отпусти себя» — и знаю, что это чертенок на моем левом, по легенде, плече… Но его голос так сладок…