Моя до конца

Шантье Рошаль

То, что считалось разными интересами и воспринималось мною, как норма, теперь остро колет мыслью о несовместимости двоих абсолютно разных людей. В то же время недоумеваю, почему именно сейчас. Раньше мы жили примерно так же, только разве что ехали по ровному асфальту, а в последнее время кочки и ямы встречаются на каждом сантиметре движения. Знаю, что виной этому я, точнее, даже не я, а внезапно возникнувшее в моем сегодня прошлое. Именно поэтому я посильнее, до колючек под ногтями царапаюсь, цепляясь за свой старый привычный мир, который вот-вот, вот сейчас,

нет, устоял, значит, через секунду, однако точно превратится в пыль.

О том, что проверку совершает Ветров я так и не сказала, поэтому решаю наконец решить этот вопрос, дабы больше не бороться с собой и собственными чувствами. В конце концов, что я пытаюсь отсрочить? Откладываю мобильник в сторону и выжидающе смотрю на своего парня.

Как начать разговор даже не обдумываю. Это в любом случае кончится не очень хорошо, а я могу только смягчить тот факт, что проверяющий тот самый Макар Ветров. По-другому этого не скажешь.

— Тем, я бы хотела поговорить с тобой, — все-таки озвучиваю, потому что он совсем не замечает меня.

— Арин, я играю, давай позже, а? — отмахивается он, чем снова меня раздражает.

— А тебя не смущает, что ты в последнее время перманентно в своем драконьем измерении? Ты вроде говорил, что тебе дали проект, — глаз я не отвожу, смотрю выжидающе, ожидая ответа и разговора.

Вот тут Артем кладет телефон и впивается в меня взглядом. Выглядит при этом совершенно оскорбленным.

— Что конкретно тебя не устраивает?

— То, что ты всегда в телефоне и не делаешь работу.

— Откуда такая информация? — упирается он, будто мы не в одной фирме работаем.

— Горгона сказала мне вчера. Тебе дали проект на рассмотрение еще четыре дня назад. Не считая сегодня, за четыре дня ты не подал даже ориентировочные расчеты.

Это правда. Мы с Мальцевой пересеклись на кухне, куда я отправилась, чтобы тыкнуть кнопку на кофемашине. Она как раз грела себе блинчики в микроволновой печи, когда, не считая приветствий, Мальцева чуть обеспокоенно спросила не приболел ли Лукашин и если нет, то ей непонятно его наплевательское отношение к работе.

— Я ценный сотрудник, Арина и могу позволить себе задержку, — говорит он и взмахивает рукой в барском жесте.

— А не ты ли совсем еще не давно сидел на этом же месте и причитал, что тебя уволят? — мои глаза рискуют вывалиться наружу, до такой степени я поражена его заявлениям.

А что ты хотела, Ари? С другой стороны, это же я не рассказала ему ни о Воеводине, ни о Ветрове в целях уберечь и не желая проверять на прочность нервы. Вот и пожинаю плоды.

Я едва не начинаю ругать себя, а потом вдруг… останавливаюсь.

Артем мой мужчина, а не сын. И я не обязана его нянчить, собственно, как и сливать информацию с работы. Его разгильдяйство, если уж говорить на чистоту, прослеживалось всегда, но никогда оно не пересекалось с такой вселенской уверенностью в своих возможностях. А ведь на самом деле, его карьера висит на волоске, и он сам должен понимать это! Но делать из этого трагедию нелепо, нужно просто искать

запасные варианты!

Тысячи людей меняют место работы кардинально и столько же, если не больше, пробует свою кандидатуру на аналогичной должности другой компании. Нытье никогда не помогало делу, только действия!

— Так не уволили же, — продолжает ценный сотрудник, — потому что я крутой! — и это звучит так, словно у него самый большой мяч во дворе, и это тоже не так.

— Ты на словах крутой, Артем! Приди в себя, наконец! Хватит рисовать себе волшебный мир фантазий, потому что ничего хорошего не происходит! На работе у тебя ж…жесть! И в отношениях не лучше, так что бросай драконов, включайся в реальность и взрослей! Взрослей, Артем, потому что время стажировки, поблажек и моего терпения кончается.

Я уже встала из-за стола и просто кричу. Последнее предложение, в котором путается и работа, и дом становится открытием даже для меня, только все сказанное — откровенно и честно. Надеюсь, хоть это приведет его в чувства. Забираю телефон и направляюсь в комнату, когда на половине пути меня останавливает дверной звонок.

Злая и возмущенная поворотом выходного дня, когда желание только одно — лечь спать. Уверена, что похожа на фурию. Не лучший вид для встречи с соседями или, например, Артеминой мамой, но это они ко мне пришли, а не я к ним. Не глядя в глазок, открываю и…

— Ветров, ты что тут… — возмущаюсь севшим от неожиданности голосом, а потом вдруг, — Ветров… — шепчу абсолютно ошарашенная.

— Если гора не идёт к Магомету, — усмехается он, — знаешь, как говорят?

Его усмешка и решимость должна вызывать еще большую раздраженность, но этого не происходит. Всего на мгновение я забываюсь, но только для того, чтобы опомниться.

— Макар, пожалуйста, уходи, — поворачиваю голову в глубь квартиры, резко обернувшись, от чего полы халата немного расходятся.

— Мы поговорим, Риша, — голос становится абсолютно серьезным, нет больше ни тени усмешки на лице, — А потом я уйду. Может быть, — он громко сглатывает, заметив мою одежду, окидывая взглядом мое тело под тонкой шелковой тканью.

Смотрит так, будто я уже без него, а сама стою перед ним и не могу запахнуть провоцирующую одежду посильнее.

Этот взгляд… Он уже смотрел на меня так и смотрит снова. А я… Слишком слабая, чтобы сопротивляться.

— Не хочу. Я не хочу тебя слушать, — и голос срывается.

А он вдруг подходит ближе, вплотную, кладет руки на мою талию и опаляет дыханием едва прикрытые кружевом плече.

— Макар… — продолжаю опираться. Тщетно…

— Я не уйду, Риша. Либо ты идешь со мной, либо я войду…

И я знаю, что он сделает это. Знаю…

Глава 15

Это звучит, как угроза, а я не могу пошевелиться. Почему этот мужчина действует на меня так? Так было в двадцать один и сейчас ничего не изменилось.

— Арина, кто там? — кричат из глубины квартиры, и я дергаюсь, отшатываясь.