Моя девочка
Шрифт:
Слезы текут по ее бледным щекам, а по моей спине пробегают волнами мурашки сомнений. С ее губ слетает тихий стон, и я бросаюсь со стула, чтобы все-таки притащить врача.
— Фил…
Она берет меня за руку. Я вглядываюсь в наши переплетенные пальцы, ощущая, как наконец жизнь понеслась по моим венам. Я и забыл, как сильно я нуждаюсь в ее прикосновении.
— Что тебе нужно, Фил? Ты что-то говорил про правила в тот последний раз. Ты называешь это…
— Помолчи лучше.
— Прямо сейчас лучше было бы оседлать
Она шепчет эту длинную фразу своими разбитыми губами, привычно пряча за иронией боль. Но в этот раз и физическую, и душевную.
Я присаживаюсь на кровать, рядом с моей переломанной девочкой.
— Тебе больно? Что я могу сделать для тебя?
— Можешь заткнуться и хоть раз послушать?
Она смыкает губы. Она изо всех сил пытается сделать вдох поглубже, стонет от боли. Если бы этот ублюдок выбрался живым, я бы убил его снова.
Ей нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями, и меня беспокоит каждая прошедшая секунда. Нет, надо бежать за врачом!
Она, словно понимая, что я сейчас сорвусь, слабо сжимает мою руку.
— Я дико боюсь, что все это мне только снится. Что ты и твое признание — нереальны. Я все еще брежу в том подвале? Но пока есть время… Пока я не умерла, я тоже признаюсь тебе. Я люблю тебя, Филипп. В тот момент, когда ты вошел в комнату в общежитии, я поняла что пропала, влипла, увязла в тебе. И я тебя прощаю. Хотя мне нечего прощать — я сама во всем виновата. В том, что соблазнила тебя. Вешалась на тебя. Не отрицай. Я делала это намеренно. Так что и ты прости меня. И ты был прав — я не могу встать между тобой и Лизой.
Я отказываюсь отпускать ее правую руку, поэтому помогаю ей, вытирая слезы. Выходит как-то неласково.
— Черт, извини.
— Филипп, я благодарна за все, что ты сделал для меня, но я не останусь без одобрения Лизы…
— И, как только мы вернемся домой, я уложу тебя в мою кровать.
— Фил, я серьезно.
Я подношу ее руку к губам.
— Я тоже.
Я покрываю ее костяшки поцелуями.
Кира смотрит на меня как маленькая обиженная птичка.
— Мы с Лизой поговорили.
— Вы? Поговорили?
— Я объяснил ей все. И она дала мне свое благословение.
Ее глаза расширяются от удивления.
— Она сделала?
Я киваю, не отрывая взгляда.
— Не может быть. Я не верю!
— Я признался ей, что люблю тебя. Вот она и… Ты была права, Кира, ты во всем была права. Ты мне принадлежишь, непослушная девочка. Скажи, что простишь меня, и я тебя никогда не отпущу.
Каждая секунда, которая проходит без ответа, сводит меня с ума.
— Мне нужно знать, что ты принадлежит мне и только мне. Если ты откажешься от меня, я сломаюсь. Я разорву весь этот мир на части, пока ты не передумаешь и не увидишь, насколько глубока наша любовь, как подарок свыше.
— Я…
— Черт… Не делай этого со мной.
Она убирает руку, ударяя мою.
— Ой, заткнись. Ты не старый. Ты в лучшей форме, чем большинство людей моего возраста.
Я улыбаюсь ее комплименту.
— Спасибо. Значит это «да»?
Я сволочь. Я смотрю на нее так, как ей нравится, обещая рай на земле, запутывая ее паутиной грядущего удовольствия.
— Это жульничество, — говорит она, дразня меня, но мне плевать. Все, что нужно, это сделать ее полностью моей.
— Я никогда не утверждала, что хорошая девочка. Я непослушная, дрянная, извращенная девчонка. Тебе точно нужна такая?
Я забираю ее руку и целую ее ладонь.
— Позволь мне владеть тобой, Кира. Будь моей.
Проходит слишком много времени.
— Ответь, черт возьми. Ты убиваешь меня прямо здесь.
— Я собиралась сказать «да» в самом начале, но это слишком приятно.
— Что?
— Видеть, как ты мучаешься и умоляешь.
Моя плохая, плохая девочка. Я тянусь к ней и касаюсь ее губ своими. Нет, там точно прячется рай. Наш личный рай.
— Моя. Навсегда моя.
— Твоя, папочка.
ГЛАВА 27
Кира
Три недели спустя
Я вижу наш дом и уже хватаюсь за ручку двери машины.
— Кира, я все вижу! — предусмотрительно шипит Филипп.
Конечно, мне надо подождать, когда он выйдет, откроет дверь — и хорошо, если не внесет меня в дом на руках.
— Я не ребенок! — сержусь я.
Хотя не могу дождаться, когда вытяну затекшую ногу. Все хорошо заживает, и я уже могу сама ходить. Вот только Филипп не дает.
— Как хорошо быть дома, — говорю я, расстегивая ремень безопасности. — Дом. Это такое невероятное слово!
Фил подходит, чтобы открыть дверь, и тут появляется Лиза. Видит отца и отшатывается.
— Привет! Ты домой? — спрашиваю я.
— Да… нет, еще дела. Мне нужно пойти по делу. Скажи папе, что я опоздаю, ладно?
Я с любопытством смотрю на Лизу. С ней все-таки что-то не так. Она что-то скрывает от своего отца, и я обязательно узнаю, что это. Если бы мне не так хотелось попасть внутрь на руках Филиппа, я бы расспросила подругу сейчас же. Но пока я отпустила Лизу, кивнув головой, сделав мысленную заметку, чтобы помучить ее позже.
— Да, конечно, — отвечаю я, все еще не вылезая из машины.
Лиза торопливо машет рукой, оглядывается на отца и уезжает на машине вместе с Никитой.
Надо сделать себе жирную такую зарубку! У Никиты пристрастия те еще, как бы не испортил нашу девочку. Если мы поженимся, как грозится Филипп, то я как бы буду ее мачехой.
Ой, влетит ей от меня!
Я смеюсь, прикрывая рот ладошкой. Они скрываются из виду, а за мной возвращается Филипп.
— Мне кажется, или это была Лиза?