Мой шейх
Шрифт:
А воздушная прелестница между тем спустилась ко мне. Ее чарующая улыбка могла бы при желании взять любой город без боя. Ревность ослепляла, сменяясь накатом выбивающей озноб тревоги.
Как Кемаль мог оставить меня одну наедине со своей… кем она ему приходится? Наложница? Жена? Или Аль Мактум настолько сильно меня презирает, считая вещью, что не погнушался пригласить в свой дворец эскортницу?
А красавица между тем подошла еще ближе и неожиданно приобняла, коснувшись ладонями моих плеч.
Я все-таки вздрогнула. Наверное, просто не знала, чего ожидать. Охраны рядом не было. Что, если вслед за специфическим рукопожатием мне
— Прости, что я так пристально тебя рассматриваю, — да, перед такой улыбкой у Кемаля вряд ли были шансы устоять. Особенно наравне с моим перманентным состоянием в его плену. — Шейх знает толк в красоте… особенно в той, что подсвечивается огнем мудрости изнутри. Газаль Бин Зареми, урожденная Аль Махаби, верно?
Я ощутила тошноту. Кемаль не счел нужным даже предупредить, что во дворце будет еще одна наложница, в то время как ей самой выложил обо мне все.
Прежде я не испытывала ревности. Даже несмотря на то, что вокруг Далиля всегда крутились молодые студентки и дамы постарше из его окружения. Внутри бушевал адский коктейль. Ненависть и злость по отношению к Кемалю, разочарование, пустота, боль и отчаяние.
Для чего он рисковал всем, похищая меня? Для чего пытался подчинить своей воле кнутом и пряником? Я всегда полагала, что ни один мужчина не станет делать такое, если не сгорает от любви… ладно, хотя бы одержимости.
Неужели я была лишь очередным экспонатом в его коллекции красивых женщин?
Бровь незнакомки вопросительно приподнялась вверх. Видимо, я не смогла совладать с эмоциями, и они все отразились на моем лице. А мне было уже не до нее. Я оказалась не готова к удару очевидной правды.
Не причем даже месть моему отцу. Изощренный эстет с замашками варвара Кемаль Аль Мактум не смог не заполучить в свои руки благородную красавицу с высоким уровнем интеллекта. Так выглядела истина.
— Нам стоит присесть и выпить апельсинового фреша. Ты вся побледнела. Да, в горах коварный климат, влажная жара. После песков пустыни сложно адаптироваться. Пойдем. — Незнакомка решительно взяла меня за руку, увлекая к беседке.
— Кемаль… когда он вернется? — позволяя себя увлечь, потому что сил справиться с собой понадобилось куда больше, сбивчивым голосом спросила я.
— Надеюсь, скоро, возьми, — красотка наполнила стакан соком. — Война в пустыне не прекращается ни на миг. Его жизнь — как поле средневековой бойни. Надеюсь, однажды он наведет порядок в этих землях, хотя туареги никогда ни перед кем не склоняются. Задача будет нелегкой.
Я сделала глоток. Сердце продолжало полосовать болью ревности.
Прекрасно. Эта наложница даже в курсе, чем Кемаль занимается и куда поехал. И с учетом того, что столкнул нас лбами — видимо, на плечи этой несравненной одалиски легла еще задача по моему воспитанию. Чем же она ограничится? Нормами поведения и субординации? Или, как часто это бывало в гаремах, станет учить меня науке любви в постели? Я точно такого не вынесу.
— Не тревожься, — девушка села напротив, не сводя взгляда с моего лица. — Большие города не лишили его силы воина. Он еще дарует тебе ожерелье из ушей отступников.
— Ч… что?
— Газаль, — она с усмешкой покачала головой. — Я пошутила. Подобные традиции остались
— Настолько хорошо?
Я старалась не смотреть в ее глаза. Каждое слово добавляло шрамов сердцу. Мои худшие опасения подтверждались. Кемаль и эта женщина находятся в отношениях уже давно. И она действительно первая жена…
— Конечно. Практически с детства.
Значит, когда договоренность отцов о нашем браке сорвалась, семья Аль Мактум заключила новый. Я закрыла глаза. Превосходный брак. Если учесть, что о нем никому до этого не было известно.
— Понятно. Я видела его в детстве несколько раз.
— Эмир Асир рассказывал об этом, — девушка села рядом. — Вы должны были сочетаться браком. Но потом произошел тот самый разрыв. Ну, ты успокоилась? Веришь теперь, что нашему Кемалю ничего не угрожает?
«Нашему». В этот момент я пожалела, что меня увезли из поселения. Пусть там не было роскошных условий, пусть волею толпы меня едва не засекли до полусмерти, едва не укусила эфа и пришлось стать свидетельницей жестоких казней — там мне не было так плохо, как сейчас. Там у меня не было соперницы.
— Я не представилась, прости мои манеры, — в этот момент на лице красавицы появилось озарение. Она поняла, отчего меня так ломает, и в глазах даже промелькнула мимолетная тень самодовольства. — Моё имя Мадина. И ты все неправильно поняла. Я его сестра.
— Сестра? — камень почему-то не упал с моих плеч в ту же секунду. Я непонимающе уставилась на Мадину. — Но разве у Кемаля есть сестра? Я…
— Названная сестра. Это бедуинская традиция. Редко, но так бывает, — девушка похлопала меня по руке, отчего-то задержав ладонь на пальцах дольше, чем было необходимо. — Ну теперь, когда мы все выяснили, составишь мне компанию за кофе?
Мне действительно было плохо, и влажная жара была в этом виновата в самую последнюю очередь.
От кофе бросало то в жар, то в холод. Если бы сестричка Кемаля не разливала его сама в чашки, я бы подумала, что она что-то умудрилась туда подмешать.
Вроде как мы все решили. И моя ревность просто не имела смысла быть. Но камень с души так и не упал. Я пила кофе медленными глотками и пыталась понять, почему же этого не происходит.
Может, меня так уязвило молчание Кемаля, который не рассказал о том, что я буду проводить время в обществе его сестры? Или тот факт, что Мадина знает его так хорошо, а мне это не позволено? А может, прикоснувшись к своему главному кошмару — вероятности появления у Аль Мактума другой женщины, я осознала, что так вполне может быть, и никто его не вправе от этого удержать?
Признаться, что единственный вариант, который меня бы устроил — это похищение вследствие сильных чувств, было куда сложнее, чем перестать терзать себя.
Мадина пыталась вырвать меня из недавнего шока. Рассказывала о том, как красиво в горах, что можно устроить себе сафари на джипах, потом вспоминала, как училась в Европе. Я растерянно кивала. Сослаться на усталость и уйти к себе отчего-то в голову не пришло.
Все это было как-то странно. Я уже понимала, что вернусь в свои покои опустошенной, и тревога только усилится. Вроде бы не было никаких причин для тревог: Мадина была дружелюбна, старалась меня развлечь, но вместе с этим…