Мой шейх
Шрифт:
Дубай спрятался под машиной. Приложил палец к губам, поманив рукой. Я покосилась на Мадину, которой было не до нас, и присела на корточки.
— Мы уже обыскались тебя, что за игры? — шепотом спросила у встревоженного мальчишки. — Ты не хочешь поехать в эмират и стать свободным? Сестра места себе не находит…
— Я знаю ее. Это Черная Эфа. Сайида, дождись шейха Кемаля. Не делай этого.
— О чем ты…
Дубай перевернулся на спину, и тотчас же исчез. Я увидела приближающуюся к нам Мадину.
— Едем. Сейчас же.
— Но я не поеду без брата! — запротестовала
— Можешь оставаться. Ждать я не намерена. Ну, давай, решай, ты с нами или нет?
Я села в машину, обняла девушку.
— Мария, это его выбор. Кемаль не причинит ему вреда, поверь. Мы заберем Дубая, когда окажемся на свободе. Я клянусь, шейх его не обидит, ребенок не может нести ответственность за наши поступки.
Мадина хмыкнула, закрыла дверцу и направилась к своей машине. Взревели моторы, колеса подняли пыль. Мы устремились навстречу, как я полагала, скорой свободе…
Глава 18
В этот самый момент в палате интенсивной терапии государственного госпиталя молодой эмир Висам Аль Махаби открыл глаза. Осторожно, не обращая внимания на боль, пошевелил пальцами, убедившись, что чувствует и руки, и ноги. Попытался встать, игнорируя протестующий писк приборов.
Тотчас же палата начала заполняться персоналом. Здесь были все. Прибежал даже доктор с усталыми глазами, явно не видящий снов более двух суток.
— Я… хочу встать. — Голос не слушался, от боли перехватывало дыхание, — Вызовите моего помощника. Срочно.
Они что-то говорили о том, что надо лежать, понадобится время на восстановление и сейчас нельзя волноваться. Висам готов был вступить с каждым из них в рукопашную схватку, рискуя вновь потерять много крови и сил.
Кира. Это было то, что не давало жизни ускользнуть из тела, что держало его на этом свете и даже способствовало скорому заживлению ранений. На границе с миром живых и мертвых только ее имя не позволяло тьме сгуститься и поглотить. Она звала его и этим самым спасала от смерти.
Позже доктор скажет, что такие ранения обычно несовместимы с жизнью. Что Аллах благоволит эмиру. Но только Висам знал, кто отогнал от него смерть и дал ему силы выстоять.
Ожидание было невыносимым. Правая рука эмира ничем порадовать своего господина не смог. Киру пока что не нашли. Но поисковые операции ведутся, и руководит ими — Аль Махаби даже заскрежетал зубами, услышав — Кемаль Аль Мактум.
— Немедленно свяжись с ним. Любой ценой. Из-под земли достань.
Боль, ярость, тревога, желание немедленно действовать любой ценой, достать из-под земли тех, кто напал и, вероятнее всего, похитил Киру… Все это разбивалось о реальность. Висам Аль Махаби не привык чувствовать себя слабым и беспомощным. Но сейчас от огнестрельного ранения силы уходили стремительно, не успевая восстановиться. Только неопределённость и страх за жизнь любимой Аблькисс не давали погрузиться в беспамятство.
Ожидание показалось вечностью. Когда помощник все же сумел связаться с Кемалем, Висам погрузился в затяжной сон. А открыв глаза глубоко
Амани улыбалась, хотя покрасневшие глаза выдавали её тревогу и пролитые слезы. Она сжала ладонь сына, подарив ему ту самую улыбку, что в детстве заставляла сына эмира верить в чудеса.
— Аллах милостив, Висам. Тень смерти покинула этот госпиталь. Доктор сказал, что через неделю ты встанешь на ноги.
— Иншалла, матушка. Кира… её нашли?
Шейха погасила улыбку.
— Её ищут. Кемаль Аль Мактум поднял с ног на голову всю пустыню. Но пока её разыскивают, она жива…
— Аль-Мактум забрал Газаль. Он сам мне в этом сознался.
— Я знаю, — прикусила губу шейха. — Я лично говорила с ним. Долго говорила. Моя Газаль жива, и она в безопасности. Она его гостья.
— Вранье! — сплюнул Висам. — Сын шакала обесчестил мою сестру, презрел самого Аллаха ради возмездия, которое не нужно уже ни шейху Асиру, ни ему самому. Похоть, прикрытая законами чести — вот, что это на самом деле! Клянусь, он заплатит кровью за каждый час Газаль вдали от семьи, за каждую пролитую ею слезу! И его смерть будет милосердной, если он отыщет Киру. Если же нет…
— Он отыщет ее, Висам. Это человек слова и железной воли. Он лев, так же, как и ты.
— Матушка, я не верю своим ушам. Он — отродье трусливого пса, и твоя дружба с Амалией ничего не изменит. Как ты можешь вести такие речи, когда моя сестра в его руках и наверняка делит с ним постель, потому как ей не оставили выбора? Клянусь, если бы он был здесь сейчас, я бы не посмотрел на то, что Аль Мактум спас меня и пытается загладить вину, разыскивая Киру. Я бы его…
— Он здесь, Висам. Ждет за дверью. Поиски у границы эмиратов ни к чему не привели, и я распорядилась выделить вертолеты для полетов на дальние расстояния. Так будет быстрее, чем связываться со столицей его эмирата. Это займёт много времени, плюс расстояние…
— Ты правильно сделала. Пока ищут мою Белоснежную Луну, я его не трону. Но после этого мы будем квиты.
— Поговори с ним, Висам. Через полчаса будут готовы оба борта, и он вновь отправится на поиски.
— Не говори об этом так, будто он оказывает нам величайшую милость! Не укради он мою сестру, нас бы не было в его варварских краях, кишащих дикарями, как бы не было моего ранения и исчезновения Аблькисс. У меня сердце разрывается за них обоих — за мою сестру и любимую жену, а я не могу даже встать с постели…
— Почему ты веришь, что он её украл, а не спас? Я оставлю вас ненадолго. Висам, прошу, держи себя в руках. Сейчас перед тобою не враг, а наш союзник, как парадоксально бы это ни звучало. И помни. Свое последнее слово скажет именно Газаль. Если она пожелает, возмездие свершится. Но если нет, ты примешь волю сестры. А до этого момента помни, что спасение Киры сейчас в ваших руках. И еще…
Амани встала, кивнув.
— У Аблькисс сердце львицы. Моя храбрая невестка справится с любой жизненной невзгодой. Помни об этом. А я навещу Далиля и вернусь к Кириллу. Негоже, если с первыми лучами солнца он не увидит своей бабушки.