Мой шейх

Тимина Светлана

— Пей, и не дрожи ты так. Хочешь, я заберу тебя отсюда? О, Аллах…

Топ на девушке подскочил вверх, обнажив шрамы, которые могла оставить только плеть. Кира с трудом удержала себя в руках.

— Кто это сделал с тобой? Почтенный гость?

Она отрицательно покачала головой.

— Это Кемаль Аль Мактум? Меня похитили по его приказу? Да не бойся, никто не узнает о нашем разговоре. Тоже не он? Это твоя сайида сделала?

Ответом были дрожащие руки служанки. Кира скрестила руки на груди и отошла к окну.

Да уж, с такой хозяйкой вряд ли полюбовно

договоришься. Да и больше не было такого желания. Как бы ни было противно, надо было изобразить дружелюбие и окончательно задурить голову похитителю. Потребуется больше времени, которого у Киры нет, но другого выхода тоже не предвидится. Бежать — вариант для самоубийц, пустыня ее уничтожит. На служанку без слез не взглянешь, она сама побоится шаг сделать за пределы особняка. Можно попытаться найти оружие, но вряд ли удастся оторваться от банды головорезов. Оставалось действовать исключительно женской хитростью, как бы противно ни было и как бы ни хотелось разрядить обойму в голову Саида.

Отправив служанку и без аппетита закидывая в рот рахат-лукум, Кира меряла шагами комнату. Сон не шел, и девушка ждала рассвета, чтобы выбраться из заточения. По-прежнему не было никакой ясности в том, в чьем же доме она находится, и кто покрывает «почтенного гостя». Не шейха же Амелия? Свекровь всегда отзывалась о ней как о самой чуткой и доброй из женщин. Да и в причастность Асира верить не хотелось. В какой-то мере ненависть Киры к свекру спроецировалась на его врага.

А вот Кемаль… сам Висам говорил, что от него можно все, чего угодно ожидать.

…Похититель явился в покои с первыми лучами солнца. Причем не выломав двери, а послав прислужницу удостовериться, что пленница уже не спит.

Кира и не спала. Кофе помог продержаться, не смыкая глаз. Пытливый ум женщины строил планы, один из которых должен был точно сработать.

Видно было, что для Саида эта ночь прошла также без сна. Только вряд ли его размышления были столь серьезными. Мужчина оформил бороду по столичной моде, облился парфюмом и облачился в кандуру из белого хлопка. Кира повернула голову, едва не расхохотавшись при виде белозубой улыбки варвара.

Опасного Саида Ассасина еще никто не видел таким открытым и практически беззащитным. Его не брали стрелы и пули, голод и жар пустыни, да и с врагами безжалостный сын песков расправлялся без раздумий. Вряд ли белокурая шейха семьи, против которой выступал Кемаль, осознавала, какую власть получила над ним.

Он видел ее на фото и даже раз воочию. И только когда Аблькисс оказалась в его руках, произошло что-то ненормальное. Как будто жестокий воин разом утратил силу и уверенность.

Кира свела брови. Визитер пошатнулся, в груди разлилось сладкое блаженство. При этом не было желания накинуться и растерзать пленницу в порыве страсти. Это было какое-то одержимое восхищение, никогда прежде не испытываемое.

— Доброе утро, — в ее голосе были только сталь и холод. Больше она ничего не сказала.

Ничего из того, что так ожидал похититель — проклятий, угроз, мольб, слез или заискиваний. Опустилась на диван, закинув ногу на ногу,

устремив красноречивый взгляд на чеканный кофейник.

Не чувствуя земли под ногами, великий и ужасный Саид Ассасин кинулся наполнить ее опустевшую чашку бодрящим ароматным напитком…

Газаль

— Мой брат никого не любит, кроме себя. Конечно же, предупредить тебя об этом он не счел нужным.

Я старалась не смотреть в одну точку и не молчать, пока Мадина — осознанно или нет — жалила меня этими разрывающими сердце словами. При всем при этом вела себя так, будто не понимала, что это может ранить.

А может, таких, как она, вообще невозможно чем-либо задеть.

— Я знаю его очень давно… не поможешь мне? — сощурив глаза, сестренка Кемаля потрясла флаконом с маслом для загара. Я чересчур поспешно затрясла головой. Отчего-то неприятно было наблюдать, как она сладострастно себя гладит. А именно так это вбивание масла в кожу и выглядело.

Мне не хотелось откровенничать. Я все больше и больше понимала, что лучше бы было плакать в покоях, чем искать общества Мадины. Эта красавица видела меня насквозь.

— Не вини себя. У тебя не было шансов. Ни у кого из них не было, Кемаль просто не оставляет их. Знаешь, мне никогда не было дела до остальных. По большей части, никто не жаловался, а если такие и были…

Мадина многозначительно замолчала. А моя внутренняя пустота набирала все больше и больше оборотов. Молчание Кемаля, страх, ревность, несогласие с тем, что придется его делить, и собственное чувство вины — все это меня сломало и доконало. Земля горела под ногами. Если бы я не получила помощи от Мадины, наверное, сама бы рискнула выбраться отсюда.

— Неприятно слышать, наверное. Не такая участь, верно, была уготовлена принцессе правящей семьи, с мировым признанием. Но я помогу тебе. Конечно, у меня будут условия.

Я уставилась на нее, открыв рот, опасаясь, что надменная эгоистка сейчас рассмеется мне в лицо. Но Мадина откинулась в кресле, надпив принесенный коктейль, задумчиво глядя вдаль.

— Во-первых, я не могу допустить, чтобы ты рассказала обо всем происходящем и бросила тень на семью Аль Мактум. Твои уста будут на замке. Ты никому ни слова не скажешь. Если не согласна либо ждешь, что можно забрать свое слово обратно, когда будешь спасена…

Мадина отсалютовала мне бокалом, в ее глазах появилась едва ли не ненависть:

— Я пойму, если ты собираешься так сделать. И поверь, оставлю тебя умирать в песках, безо всякого сожаления. Так что еще раз хорошо подумай, умная Газаль. Обманывать себя я никому не позволю.

Угроза не была фальшивой. Но я сама не желала сваливать все на голову Кемаля. Пусть эта история, и краткосрочное хрупкое счастье останется между нами.

Я смогу жить дальше. Вытравить из сердца те чувства, которые не имели права в нем зарождаться, вновь нырнуть с головой в науку. Далиль… с ним придется развестись. Надо быть честной самой с собой, чувств к супругу во мне больше не осталось.