Мой шейх

Тимина Светлана

Шейха покинула палату, позволяя войти ненавистному врагу.

Кемаль не успел переодеться — да и, видимо, не счел нужным тратить драгоценное время на такие формальности. Он действительно был похож на варвара из фентези в одеянии туарегов из черной кожи, с перевязью для ножей, в тегельсмуте вокруг шеи. Белоснежный халат смотрелся поверх этого модного лука настоящим атавизмом.

— Приветствую, эмир, — на лице Аль Мактума застыли холод и серьёзность. — Аллах справедлив. Я клянусь тебе, что уже сегодня твоя жена будет найдена и возвращена

в эмират.

— Сделай это, — проигнорировав приветствие и сжав зубы от бессильной ярости, произнёс Висам. Силы снова уходили быстро, что его дико бесило. — И верни мою сестру. Тогда ты будешь отвечать по закону шариата, а не кровной мести.

— Они вернутся обе. Белокурая шейха, надеюсь, ранее, а Газаль чуть позже. Она в моих владениях у гор, понадобится время. Я сам её привезу.

Висам молчал. Кемаль кивнул с какой-то грустной улыбкой в уголке губ.

— Я бы дорого отдал за то, чтобы пожать тебе руку, эмир. Но я также признаю, что за свои ошибки надо отвечать. Я не буду избегать этого разговора. Но только тогда, когда сестра и супруга вернутся к тебе, а не сейчас.

— Ты спас мне жизнь, — борясь с сонливостью, проговорил Висам. — Молись Аллаху, чтобы это оказалось для меня веским поводом простить тебя и не отправить на тот свет. Твою судьбу решит моя сестра.

Слабость взяла свое. Он не слышал последних слов Аль Мактума и не видел, как его лицо, словно лучами солнца, озарилось нежностью и восхищением при звуке имени Газаль.

А если бы видел — вряд ли понял бы, что у него такое же выражение лица, когда он смотрит на обожаемую Аблькисс.

Газаль

То, что я попала в серьезный переплет, и спасение все так же далеко, если не дальше, чем было, я начала понимать еще в дороге. Если до того интуиция подавала робкие намеки, то сейчас она просто кричала во все горло.

Похожие чувства испытывала и Амина. Смахивала украдкой слезы из-за того, что пришлось оставить Дубая во дворце, иногда тревожно смотрела на меня, вслушиваясь в тишину пустыни.

Никаких опасных звуков я не слышала. Шумел песок под колесами, иногда вдали завывал шакал. Водитель был молчалив, да мы и не пытались с ним заговорить.

«Все хорошо. Это просто нервы. Мы все еще в границах эмирата Аль-Мактумов, и я просто боюсь, что Кемаль перехватит на пути… а потом устроит мне ад на земле за то, что хотела сбежать», — успокоила себя я.

Сказанные со страхом и тревогой слова Дубая, который назвал Мадину «Черной Эфой», меня не напугали. Казалось логичным, что он с пиететом относится к сестре своего шейха. Возможно, прозвище было как-то связано с ее экстравагантным характером. Слуги всегда придумывали такие своих господам, и рабы — не исключение.

Я приобняла расстроенную Амину и еще раз поспешила ее заверить, что Кемаль даже словом не обидит Дубая. Во-первых, как мог ребенок помешать побегу? Связаться

с шейхом и уведомить тоже не мог. И мальчишка не по годам умен. Понимает, что Кемаль может быть груб к его сестре, если догонит, оттого догадается увести маршрут в иную сторону.

— Я не от этого встревожена, сайида… Газаль, — исправилась Амина, — просто я не могу доверять этой женщине. В ее глазах что-то…

Она озвучила мои мысли. Если бы я не была так воодушевлена скорой свободой, присмотрелась бы к своей «спасительнице» повнимательнее. И увидела бы многое.

Ее взгляд — взгляд, похожий на похоть и предвкушение. Ее быстрое согласие. Демонстрация тела.

И хоть я долго прожила в «толерантной» Европе, мое воспитание не позволило раскрутить логическую цепочку до конца.

Мадина смотрела на меня, как на добычу.

— Остановите машину! — поддавшись панике, которая, отчаявшись до меня достучаться, ударила на поражение, потребовала я. — Мне необходимо поговорить с сестрой шейха!

Слова остались без ответа. Амина испуганно посмотрела на меня и втянула голову в плечи. Водитель прибавил скорость, чем довел меня до потери контроля. Я попыталась схватить его за руку, но мужчина резко отбросил меня на сидение, не произнеся при этом ни слова.

— Тише, — кажется, я сказала это сама себе, обняв дрожащую Амину, и наша дрожь слилась в одну. А вдали показались огоньки. Они двигались. Автомобиль как будто выехал на изъезженную, ровную дорогу, больше не трясло. По обе стороны от этой трассы возвышались высокие темные барханы, за которыми — я чувствовала кожей — ждала неминуемая гибель.

Машина сбавила ход. Я увидела, как автомобиль Мадины остановился. Огоньки, оказавшиеся светом ярких фонарей, приближались вместе с топотом копыт.

Фары осветили приблизившуюся фигуру бедуина в традиционном одеянии из кожаных брюк и холщовой короткой кандуры с перевязью. Присмотревшись, я поняла, что эта фигура слишком изящна для мужчины. Девушка!

Мадина вышла из машины. Еще четыре фигуры спешились, спрыгнув на песок, и склонились перед сестрой Висама в глубоком поклоне.

Они говорили по-арабски. Я прижала Амину к себе еще крепче, превратившись в слух.

— Сайида, новости неутешительны. Шейх Аль Мактум разыскивает пропавшую жену эмира Аль Махаби. Не ровен час, они будут здесь в ближайшие сутки.

— Какое нам дело до их разборок? — Мадина подняла руку, разглядев в темноте нового всадника. — Он может ко мне сунуться только за помощью в поисках. Почему я должна переживать?

Только что подъехавший всадник оказался мужчиной. Я похолодела, когда узнала его. Саид Ассасин!

— Вот как. Что мне неизвестно? Саид? — вкрадчиво спросила Мадина. Но от ее голоса меня бросило в жар, а затем снова в холод. — Ты загостился в моем доме. Или есть что-то, чего я не знаю?

— Черная Эфа, пантера песков, ничего такого. Я просто решил дождаться тебя, но не думал, что…